Эркюль Пуаро

Разумеется, у каждого может быть с кем-то роман, только зачем увлекаться всерьез. Покрутить немного – это дело другое."

"Но к Рексу Дональдсону она относилась совсем иначе. Ее чувство было странно глубоким. Она уже понимала, что оно не пройдет... Рекс был ей нужен. Ей нравилось в нем все: его спокойствие и отрешенность, столь чуждые ее собственной безалаберной, легкомысленной жизни, его хладнокровная логика, целеустремленность и еще какая-то неведомая, тайная сила, которая явно скрывалась за его внешней незначительностью и сухостью манер.

Рекс Дональдсон был гением, и то, что его профессия занимала главное место в его жизни, а она, Тереза, лишь второе – впрочем, тоже вполне существенное, – делало его еще более притягательным. Впервые в жизни эта эгоистка, привыкшая получать только удовольствие, готова была отойти на второй план. Такая роль ее вполне устраивала. Ради Рекса она была готова на все!

– Противные деньги! – капризно произнесла она. – Вот умерла бы тетушка Эмили, мы бы с тобой сразу поженились, ты мог бы переехать в Лондон, иметь там свою лабораторию, полную всяких пробирок, морских свинок, и не тратить время на младенцев, болеющих свинкой, и на престарелых дам, страдающих несварением желудка.

– Твоя тетушка, если будет хорошо следить за собой, – сказал Дональдсон, – может прожить еще долго-долго.

– Да, это верно, – уныло согласилась Тереза.

•••Тем временем в большой спальне с двуспальной кроватью и старинной дубовой мебелью доктор Таниос говорил жене:

– По-моему, я неплохо подготовил почву. Теперь твоя очередь, милая.

Он наливал воду из старомодного медного бачка в фарфоровую раковину, расписанную розами.

Белла Таниос, сидя перед туалетным столиком, удивлялась, глядя на себя в зеркало, тому, что волосы ее, несмотря на такую же прическу, как у Терезы, выглядят совсем иначе.

– Мне до смерти не хочется просить деньги у тетушки Эмили, – не сразу ответила она.

– Ты же просишь не для себя, Белла, а для детей. Что поделаешь, если наши торговые операции оказались неудачными.

Стоя к ней спиной, он не мог видеть, как она украдкой косо на него взглянула.

– Нет-нет, я не смогу... – мягко настаивала она. – С тетей Эмили не так-то просто договориться. Она умеет быть щедрой, но не любит, когда у нее клянчат.

Таниос подошел к ней, вытирая на ходу руки.

– С чего это вдруг ты заупрямилась, Белла? В конце концов, зачем мы приехали сюда?

– Я не думала... что мы едем просить деньги... – пробормотала она.

– Но ведь ты согласна, что если мы хотим дать детям хорошее образование, то у нас нет другого выхода, как обратиться за помощью к твоей тетушке.

Белла Таниос промолчала, только беспокойно заерзала на своем пуфе.

На ее лице появилось мягкое упрямое выражение, хорошо знакомое многим умным мужьям глупых жен.