Эркюль Пуаро

Эркюль Пуаро посмел не примкнуть к свите обожателей.

Подошедшая миссис Аллертон сказала негромко:"

"– Ее просто не узнать! В Асуане – какая была затравленная! А сейчас вся светится от счастья, как бы не на свою голову ей это веселье.

Пуаро не успел ей ответить: группу призвали к тишине. Драгоман, главный их распорядитель, повел всех берегом к Абу-Симбел.

Пуаро поравнялся с Эндрю Пеннингтоном.

– Вы впервые в Египте, да? – спросил он.

– Почему же, нет – я был здесь в двадцать третьем году. То есть не здесь именно, а в Каире. Но в верховья Нила действительно еще не поднимался.

– Из Америки вы плыли на «Карманике», по-моему, – миссис Дойл мне так говорила.

Пеннингтон настороженно стрельнул глазами в его сторону.

– Да, это так, – подтвердил он.

– А вы случайно не встречались с моими друзьями, они тоже плыли на «Карманике», – с Рашингтоном Смитом и его супругой?

– Нет, ни с кем эта фамилия у меня не связывается. Пассажиров было множество, погода – скверная. Мало кто выходил на палубу, и потом, за такой маленький срок не успеваешь разобраться, кто там с тобой плывет.

– Да, это совершенная правда.

Какой приятный сюрприз, что вы встретили мадам Дойл с мужем. Вы не знали, что они женаты?

– Не знал. Миссис Дойл мне написала, но письмо гуляло за мной следом, я получил его только в Каире, через несколько дней после нашей неожиданной встречи.

– Вы, насколько я понимаю, знаете ее много лет?

– Да уж больше некуда, мосье Пуаро. Я знал Линнет Риджвей вот такой проказницей. – Он показал рукой. – Меня с ее отцом было не разлить водой. Редкий он был человек, Мелиш Риджвей, и до чего везучий.

– Она вступает в обладание солидным состоянием, насколько я понимаю.

.. Или, pardon, бестактно об этом говорить?

Эндрю Пеннингтон чуть повеселел:

– Да кто же об этом не знает! Конечно, Линнет богатая женщина.

– Нынешний спад, я полагаю, коснется всех капиталов. Как, вы считаете, – выдержим? – спросил Пуаро.

Пеннингтон помедлил с ответом.

– В определенном отношении вы правы, – сказал он. – Время сейчас и впрямь трудное.

– Впрочем, мне представляется, – заметил Пуаро, – что у мадам Дойл ясная, практическая голова.

– Да, это именно так. Ума и хватки ей не занимать.

Все встали. Гид принялся толковать о храме, который воздвиг великий Рамзес. Четыре гигантские статуи фараона, высеченные в скале, – по два с каждой стороны входа, – взирали на сбившихся в кучку туристов.

Пропуская мимо ушей объяснения драгомана, синьор Рикетти приник к рельефам у подножия скульптур-близнецов, где изображались пленные нубийцы и сирийцы.

Потом все вошли в храм, и сумрачный покой объял их. Еще не погасли краски на рельефах, но группа уже не ходила гурьбой за проводником.