Эркюль Пуаро

Пуаро пошел к себе в каюту, а Жаклин направилась в салон.

IIИсполнив все просьбы и прихоти мисс Ван Скайлер, Корнелия с вязаньем вернулась в салон. У нее не было ни малейшего желания спать – напротив, она чувствовала свежесть и легкое волнение.

Те четверо еще играли в бридж. Молчаливый Фанторп читал книгу в кресле. Корнелия тоже села и выложила на колени вязанье."

"Распахнулась дверь, и в салон ступила Жаклин де Бельфор. Откинув голову, она помедлила на пороге, потом дернула шнурок звонка, прошла к Корнелии и села рядом.

– Были на берегу? – спросила она.

– Была.

В лунном свете это просто сказка.

Жаклин кивнула:

– Да, прелестная ночь... на радость молодоженам.

Она посмотрела на игравших, задержав взгляд на Линнет Дойл.

На звонок явился мальчик. Жаклин заказала двойной джин. Когда она делала заказ, Саймон Дойл стрельнул в ее сторону глазами и чуть заметно нахмурился.

Жена напомнила ему:

– Саймон, мы ждем, когда ты объявишь.

Жаклин что-то напевала про себя. Когда принесли спиртное, она подняла стакан и со словами: «За то, чтобы рука не дрогнула» – выпила и заказала еще.

Снова Саймон через всю комнату посмотрел на нее.

Он невнимательно объявил козыри, и его партнер, Пеннингтон, призвал его к порядку.

В мурлыканье Жаклин можно было разобрать слова: «Он любил ее – и погубил ее...»

– Прошу прощения, – сказал Саймон Пеннингтону. – Идиотизм, что я не пошел в масть. Теперь у них роббер.

Линнет поднялась из-за стола:

– Я уже носом клюю. Пора идти спать.

– Да, пора на боковую, – сказал полковник Рейс.

– Мне тоже, – поддержал Пеннингтон.

– Ты идешь, Саймон?

Дойл протянул:

– Чуть погодя. Может, я пропущу стаканчик на ночь.

Линнет кивнула и вышла. За ней последовал Рейс. Пеннингтон, допив свой стакан, ушел замыкающим. Корнелия стала собирать свое вязанье.

– Не уходите, мисс Робсон, – сказала Жаклин. – Пожалуйста. Мне хочется пополуночничать. Не бросайте меня одну.

Корнелия снова села.

– Девушки должны держаться друг друга, – сказала Жаклин.

Она откинула голову и захохотала – пронзительно и невесело.

Принесли ужин.

– Давайте что-нибудь вам закажу, – сказала Жаклин.

– Нет-нет, большое спасибо, – ответила Корнелия.

Жаклин откинулась на спинку стула, качнув его.

Теперь она уже внятно напевала:

– «Он любил ее – и погубил ее...»

Мистер Фанторп перевернул страницу «Европы изнутри».

Саймон Дойл взял в руки журнал.

– Право, мне пора ложиться, – сказала Корнелия. – Уже очень поздно.

– Вы не пойдете спать, – объявила Жаклин. – Я запрещаю. Расскажите о себе – все-все.

– Право, не знаю... Мне особенно нечего рассказывать, – промямлила Корнелия. – Жила дома, почти никуда не выбиралась. Сейчас я впервые в Европе. Я упиваюсь тут буквально каждой минутой.