Эркюль Пуаро

– Надеюсь, вы не ошибаетесь? На мой взгляд, жемчуг как жемчуг.

– Очень хорошая подделка – да.

– Что же мы теперь имеем? Не думаю, чтобы Линнет Дойл сама заказала эту подделку и ради безопасности взяла с собой за границу. Хотя многие так делают.

– Если так, ее муж, полагаю, знал бы об этом.

– Она могла не сказать ему.

Пуаро недовольно замотал головой:

– Нет, нет, не думаю, чтобы это было так. В первый же вечер на пароходе я восхищался жемчугом Линнет Дойл, помню его замечательный переливистый блеск. Я уверен, что тогда на ней был настоящий жемчуг.

– Тут возможны два допущения.

Первое: что мисс Ван Скайлер похитила нитку поддельного жемчуга, а настоящий был похищен до нее кем-то другим. Второе допущение: что вся история о клептомании – вымысел. Либо мисс Бауэрс воровка, и тогда она на скорую руку сочиняет историю и снимает с себя подозрение, подсунув поддельный жемчуг; либо в деле участвует вся компания. Иначе говоря, они все одна шайка, промышляющая кражей драгоценностей, и только рядятся под избранное американское семейство.

– Да-а, – обронил Пуаро. – Трудно сказать. Но я бы хотел обратить ваше внимание на одну вещь: чтобы сделать совершенную копию нитки жемчуга, застежки и прочего и ввести в заблуждение миссис Дойл, требуется в высшей степени искусная работа.

Это не делается в спешке. Тот, кто мастерил эту подделку, должен был иметь возможность хорошо изучить оригинал.

Рейс встал из-за стола.

– Рассуждать на эти темы сейчас бесполезно. Продолжим нашу работу. Нужно найти настоящий жемчуг. И при этом не проглядеть главное.

Сначала они решили разделаться с каютами на нижней палубе.

В каюте синьора Рикетти оказались археологические труды на нескольких языках, пестрый набор одежды, до невозможности пахучие жидкости для волос и два личных письма – одно из археологической экспедиции в Сирии, другое, судя по всему, – от сестры из Рима.

Его носовые платки были из цветного шелка.

Пуаро и Рейс перешли в каюту Фергюсона. Там их глазам предстали россыпи коммунистической литературы, множество фотографий, «Едгин» Сэмюэла Батлера и дешевое издание дневника Пипса. Личных вещей было немного. Большая часть верхней одежды была заношенная и грязная, зато нижнее белье было отличного качества, а носовые платки из дорогого полотна.

– Любопытные неувязки, – пробормотал Пуаро.

Рейс кивнул:

– Довольно странно, что нет решительно никаких бумаг, писем.

– Да, и это заставляет задуматься. Странный молодой человек, этот мосье Фергюсон.

Он задумчиво повертел в пальцах кольцо-печатку, потом положил его на место в ящик стола.

Пошли дальше, к каюте Луизы Бурже. Горничная питалась после пассажиров, но Рейс распорядился, чтобы ее пригласили в салон вместе со всеми. Их встретил стюард.