Эркюль Пуаро

– А вы? Придерживались другого мнения?

Помолчав минуту-другую, Тереза сказала:

– Мой отец оставил каждому из нас по тридцать тысяч фунтов. Проценты от этой суммы, если ее удачно вложить, составляют тысячу двести в год. Разумеется, приходилось платить кое-какие налоги, но оставалась вполне приличная сумма, на которую можно неплохо жить. Но я, – голос ее изменился, стройная фигурка еще более выпрямилась, голова гордо вскинулась, вся та скрытая энергия, которую я чувствовал в ней, вмиг обнаружилась, – но я хочу иметь в этой жизни нечто большее. Я хочу все лучшее! Лучшую еду, лучшие туалеты, и не просто модные, а такие, которые позволят иметь мне свой стиль. Я хочу наслаждаться жизнью – ездить на Средиземное море и лежать под горячим летним солнцем, сидеть за столом в игорном доме, имея при себе большую пачку банкнот, и устраивать приемы – абсурдные, экстравагантные приемы, – я хочу все, что существует в этом проклятом мире, и не когда-нибудь, а сейчас.

От ее равнодушия не осталось и следа. Страсть и азарт звучали в ее голосе.

Пуаро внимательно следил за ней.

– И вы позволили себе все это?

– Да, Эркюль, позволила.

– И сколько же из этих тридцати тысяч осталось?

Она внезапно расхохоталась.

– Двести двадцать один фунт четырнадцать шиллингов и семь пенсов. Таков итог. Так что вам придется подождать оплаты до успешного исхода нашего предприятия. А не будет успешного исхода – не будет и чека.

– В таком случае, – по-деловому произнес Пуаро, – придется похлопотать.

– Вы великий человек, маленький Эркюль Пуаро. Я рада, что мы заодно.

– Есть несколько вопросов, которые мне необходимо прояснить, – по-деловому продолжал Пуаро. – Вы принимаете наркотики?

– Нет, никогда.

– Пьете?

– Порядочно, но не из пристрастия к алкоголю. Пьют мои приятели, и я пью вместе с ними, но могу бросить хоть завтра.

– Очень хорошо.

Она засмеялась.

– Я не проболтаюсь, даже если выпью.

– Романы? – продолжал Пуаро.

– Множество, но в прошлом.

– А сейчас?

– Только Рекс.

– Это доктор Дональдсон?

– Да.

– По-моему, он совершенно далек от той жизни, к которой так стремитесь вы.

– Верно.

– И тем не менее вы его любите. Почему?

– Кто знает? Почему Джульетта влюбилась в Ромео?

– Прежде всего, при всем уважении к Шекспиру, потому, что он оказался первым мужчиной в ее жизни.

– Рекс не был первым моим мужчиной, – медленно произнесла Тереза, – далеко не первым. – И почти неслышно добавила: – Но мне кажется, ему суждено стать последним.

– И он беден, мадемуазель.

Она кивнула.

– Ему тоже нужны деньги?

– Отчаянно. Но совсем для другого. Ему не нужна роскошь, красота, развлечения. Он готов носить один и тот же костюм чуть не до дыр, готов ежедневно есть на обед холодные котлеты и мыться в потрескавшейся жестяной ванне.