Ермак

Я получил оценку «отличные знания» по математике, арифметике, за переводы с латинского и древнегреческого языков на русский и по Закону Божьему. Как «хорошие знания» оценили мое сочинение. Надо же, здесь сочинение написал лучше, чем в своем мире! Там я при поступлении в Дальневосточное высшее общевойсковое командное училище имени Рокоссовского сочинение завалил и пошел в армию служить. Переводы с русского языка на латинский и греческий оценили как «достаточные», то есть на «троечку».

Из четырех экстернов кроме меня дальнейшее испытание продолжил только один, двое вылетели.

Из гимназистов один был уличен в списывании у соседа и лишен права продолжать начатое испытание. Теперь ему только через год, экстерном и платно можно будет попытаться сдать испытания по-новому.

Дальнейшие экзамены прошли в каком-то учебном угаре. Математику, физику, историю и географию я сдал на «отлично». Все языки – русский, латинский, древнегреческий, французский и немецкий – на «хорошо». Надо же, раньше в совершенстве говорил на командно-матерном и чуть-чуть на русском, английском, пушту, фарси и чеченском, а теперь еще четыре языка на «хорошо» добавились.

Второго июня на торжественном выпускном акте (в актовом зале, откуда и пошло такое его название) я единственный из четырех экстернов получил свидетельство о сдаче испытаний на зрелость за шестиклассную мужскую гимназию, что дало мне право поступать, как я узнал, сразу во второй класс Иркутского юнкерского училища.

По результатам испытаний я вошел в первую десятку, точнее, закончил восьмым в этом выпуске. Для экстерна это был очень хороший результат. Строй гимназистов потерял еще троих бойцов, двое, как и последний экстерн, вылетели за «1», или «слабые успехи», по двум испытаниям, а один за «пользование на испытаниях недозволенными пособиями», по-нашему – шпорами.

Поддержать меня на этом торжественном мероприятии пришли надворный советник Бекетов, купец первой гильдии Касьянов и купец третьей гильдии Тарала. Почтил меня своим отдельным вниманием и директор гимназии Соловьев, который сообщил Бекетову, что мои знания математики просто великолепные, так как я на испытаниях, оказывается, по его настоянию решал задачи за испытания на зрелость восьмилетней классической гимназии.

И все решил на «отлично», включая задачи по тригонометрии.

«Экспериментатор хренов, – подумал я раздраженно. – А если бы я завалил испытания?» Хотя было интересно наблюдать выражение лиц гимназистов, когда я попросил преподавателей представить мне для решения задачи с тригонометрическими функциями логарифмическую линейку. Я же не знал, что тригонометрию только в седьмом классе начинают изучать. А формулы я на всякий случай повторил.