Ермак

Третьи блюда, представляющие сладкий стол, составили шарлотка яблочная, крем баварский с мараскином, компот из персиков (горячий) и бланманже миндальное, то есть желе из миндального молока.

Спиртное на столе было представлено русской водкой «Смирновъ», французским коньяком «Реми Мартен», испанскими и французскими винами. Сколько денег на все это потратил Касьянов, я мог представить себе с трудом, так как в ресторане, пока еще единственном в Благовещенске, не бывал и, какие там цены, не знал. По рассказам деда, на приисках «Желтугинской республики» в 1885 году ведро «ханшина» – плохой китайской водки, стоило 30 граммов золота.

На рынке, куда ходил с кухаркой, работающей у Таралы, я видел, как из-под полы штоф «ханшина» продавали за два кредитных рубля. Сколько могла стоить водка, проделавшая путь до Благовещенска из Москвы, а коньяк и вина из Франции и Испании, не поддавалось моему исчислению. И если все эти затраты были сделаны только для того, чтобы отпраздновать получение мною свидетельства об испытаниях на зрелость, то такое торжество сильно льстило моему самолюбию, но и заставляло серьезно задуматься. Зачем и почему Касьянов это сделал?

Основной темой для беседы за столом во время обеда стал конный переход сотника Амурского казачьего полка Дмитрия Пешкова, который в начале ноября 1889 года выехал в одиночку на своем коне монгольской породы по кличке Серый из Благовещенска и девятнадцатого мая этого года въехал в Санкт-Петербург, преодолев верхом 8300 верст.

«Казачий телеграф» уже донес до Благовещенска новости о том, что перед въездом в Петербург Пешкова ожидала торжественная встреча из двух эскадронов лейб-гвардии Казачьего и Атаманского полков с трубачами и хорами полковых оркестров.

По своей инициативе рядом с эскадронами сотника встречали несколько сотен конных офицеров.

Двадцать седьмого мая, неделю назад, на параде лейб-гвардии Конногренадерского и Уланского полков император Александр III вручил Пешкову орден святой Анны 3-й степени, а потом пригласил на завтрак во дворец.

Больше всех об этом вещал купец Патрин – он, оказывается, как и Пешков, был из станицы Албазина.

– Молодец Дмитрий! – раскрасневшийся Патрин потряс кулаком в воздухе.

 – Столько верст пройти одноконь! Не забоялся. А я его еще бесштанным постреленком помню, как он голоногий по станице на прутике скакал. А теперь с самим императором завтракал!

– А что нам на это скажет Тимофей? – Татьяна Касьянова с благожелательной улыбкой, но с бесятами в глазах обратилась ко мне. – Почему герой сегодняшнего дня молчит?

– Мадемуазель Татьяна, дамы и господа, я считаю конный переход сотника Пешкова победой человеческого духа и мужества над силами природы. – Я сделал небольшую паузу.