Ермак

За столом наступила тишина. Большинство гостей Касьянова с удивлением таращили на меня глаза.

– Молодой человек, позвольте поинтересоваться, а какое количество скальпов хунхузов у вас на счету в настоящее время? – раздался в тишине вопрос купца Львова.

Я прикинул количество убитых мною в походе на Ольгакан, потом в распадке, получилось ровно тридцать.

– Тридцать, Николай Степанович.

– Однако… Целый взвод! И это в шестнадцать лет! – Купец Ельцов задумчиво покачал головой. – Большое будущее вас ждет, молодой человек, если шею не свернете.

– Сашка, слушай, так это же автор «Есаула» и «Казачьей»! – несколько превысивший норму спиртного судовладелец Патрин укоризненно покачал указательным пальцем перед собой.

 – И ты молчал?! Никому не рассказал?!

Отвертеться не удалось, и после того, как принесли гитару, я исполнил обе песни. После моего выступления вступила в бой тяжелая артиллерия в виде дочки Касьянова. Какой уж тут домострой! Феминизм в чистом виде. Посыпались вопросы, а какие песни я еще написал, есть ли романсы про любовь. Мой ответ, что про любовь я ничего не написал, так как не встретил еще ее, привел Татьяну в еще большую словесную активность, где-то слов сто в минуту.

Присутствующие за столом услышали историю о том, как в Томске ее подружка-сокурсница познакомила Татьяну со своим братом, который служит в Кавалергардском полку, а тот такие романсы поет.

После этих слов сильно взгрустнулось Тарале. Желание его поддержать, а также выпитые мною за обедом два бокала вина заставили меня взять в руки гитару снова. Хотя, вернее всего, на продолжение исполнения песен меня подвигло желание, чтобы девушка немного помолчала. Я взял несколько аккордов и, вспоминая кадры из прекрасного фильма «Звезда пленительного счастья», запел:

Кавалергарды, век недолог,И потому так сладок он.

Труба трубит, откинут полог,И где-то слышен сабель звон.Еще рокочет голос трубный,Но командир уже в седле.Не обещайте деве юнойЛюбови вечной на земле.Не обещайте деве юнойЛюбови вечной на земле.Шум за столом стих еще при первых аккордах, взятых мною. Во время исполнения первого куплета я увидел, как у мужчин и женщин выражения лиц менялись от задумчивых до мечтательных.

Течет шампанское рекою,И взор туманится слегка.

И все как будто под рукою,И все как будто на века.Но как ни сладок мир подлунный,Лежит тревога на челе.Не обещайте деве юнойЛюбови вечной на земле.Не обещайте деве юнойЛюбови вечной на земле.Во время второго куплета в гостиную тихонько прошмыгнули обе горничные и застыли у стены, теребя пальцами свои белые накрахмаленные фартуки."

"Напрасно мирные забавыПродлить пытаетесь, смеясь.Не раздобыть надежной славы,Покуда кровь не пролилась…Крест деревянный иль чугунныйНазначен нам в грядущей мгле.