Ермак

Не обещайте деве юнойЛюбови вечной на земле.Не обещайте деве юнойЛюбови вечной на земле.Спасибо, Исаак Шварц и Булат Окуджава, за эту чудесную песню! С этой мыслью я замолчал, замолчала гитара, и в гостиной повисла вязкая тишина, которая прервалась полузадушенным вздохом-всхлипом одной из горничных.

– И он сказал, что не сочинил романс про любовь! – нарушила тишину Елена Николаевна Касьянова, с нежностью смотря на своего мужа.

– Талантливый человек талантлив во всем, – задумчиво произнес надворный советник Бекетов. – Тимофей, как тебе пришла мысль написать такой романс?

– Я, когда готовился к экзамену по истории, прочитал, что в битве под Аустерлицем Кавалергардский полк потерял треть офицеров и треть нижних чинов, а на Бородинском поле, когда атаковали кавалерию маршала Груши – почти половину офицерского состава.

– У казака на войне тоже век недолог. – Амурский казак-купец Патрин вытер пальцем собравшуюся в краях глаз влагу. – Ты бы, Тимофей, еще такую же душевную песню про казаков сочинил.

– Постараюсь, Алексей Федорович, мне уже задачу поставили сочинить песню про любовь казачки к казаку.

– Тимофей, а как же ваши слова, что вы еще не встретили своей любви? – спросила Светлана Львова.

– Это заказ моей названной сестры на ее день свадьбы, – улыбнулся я. – После «Есаула» и «Казачьей» пристала буквально с ножом к горлу. Сочинить, и никаких слов отказа. Такого подарка в станице еще никому не дарили. И как отказать? Мне же тогда в станице можно не появляться.

Гости, сидевшие за столом, рассмеялись. Когда смех смолк, ко мне вновь обратился Бекетов:

– Тимофей, а еще что-нибудь ты сочинил?

– Иван Петрович, – я был в каком-то благодушно-счастливом состоянии, когда хочется дарить добро окружающим.

– Просим, просим! – зазвучало со всех сторон.

Мысленно извинившись перед Инной Гофф и Яном Френкелем, под перебор струн я запел:

Поле, русское поле…Светит луна или падает снег –Счастьем и болью связан с тобою,Нет, не забыть тебя сердцу вовек.Русское поле, русское поле…Сколько дорог прошагать мне пришлось!Ты моя юность, ты моя воля.То, что сбылось, то, что в жизни сбылось!По щеке купца Львова потекла слеза, да и у остальных присутствующих в гостиной глаза были на мокром месте.

Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря.Ты со мной, мое поле, студит ветер висок.Здесь Отчизна моя, и скажу не тая:«Здравствуй, русское поле,Я твой тонкий колосок!»Поле, русское поле…– Извините, но это пока все… – произнес я, после того как закончил петь припев. – В голове что-то вертится, но в рифму пока не складывается.

– Как необычно и как сильно звучит эта песня! – Иван Петрович Бекетов встал из-за стола и, подойдя ко мне, погладил мои волосы.