Ермак

 – Награждение императором господина сотника орденом – это высокая оценка данного, не побоюсь сказать, подвига. Но сам бы я на такое не пошел, так как считаю такой риск неоправданным.

– Поясните, молодой человек! – Купец Патрин, набычившись, уставился на меня, а по лицам молодых дам скользнула гримаса пренебрежения.

– Постараюсь. – Я на пару секунд замолчал, собираясь с мыслями. – Господа, все присутствующие за этим столом неоднократно участвовали в дальних переходах, сопровождая грузы. – Все мужчины, сидевшие за столом, синхронно кивнули головами. – Все вы знаете, сколько опасностей подстерегает всех в таких походах, особенно в зимнее время.

Но эти опасности возрастают многократно, если ты путешествуешь один по суровому зимнему Приамурью, Восточной Сибири. Погибнуть можно в любой момент.

– Это так, – прервал меня купец Ельцов. – Вот помню, недавно…

– Иван Петрович, давайте дослушаем Тимофея, – вступилась за меня Светлана Львова."

"– Вас, господа, на эти рискованные коммерческие переходы толкает выбранная профессия, но при этом ваши действия приводят к экономическому развитию Дальнего Востока, – продолжил я.

 – Казаки, солдаты совершают длительные переходы по Восточной Сибири и Дальнему Востоку по приказам вышестоящего командования и по требованиям присяги. Погибнуть в этом случае я считаю оправданным, а в случае перехода сотника Пешкова, который он предпринял, выпросив полугодовой отпуск, его возможную гибель считал бы бессмысленной, так как никакой пользы ни для государства, ни для армии человек, давший присягу, не принес бы. Я такого риска не приемлю.

– А может, это просто трусость? – Татьяна, задавшая этот вопрос, с вызовом глядела на меня.

– Мадемуазель Татьяна, погибнуть, выполняя свой воинский долг, я считаю естественным. Ты давал присягу, которую я приму через два года, и поэтому в любой момент обязан по присяге «телом и кровью, в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление» врагам веры, царя и Отечества. А ставить на кон свою жизнь только для того, чтобы доказать возможность перехода одноконь от Благовещенска до Санкт-Петербурга – извините, мадемуазель, но я этого не понимаю.

И смелость или трусость здесь ни при чем.

– Дочка, уж кого-кого, а Тимофея обвинять в трусости я бы не стал, – вступил в разговор Касьянов. – Перед тобой человек, который два года назад в возрасте четырнадцати лет в одиночку уничтожил банду из двадцати одного хунхуза, был во время этого боя тяжело ранен. После этого Тимофей еще несколько раз вступал в бой с варнаками, а совсем недавно он и его друзья уничтожили стаю красных волков больше чем в шестьдесят голов и спасли обоз нашего дома.