Ермак

Таким образом, за время царствования вашего деда, ваше императорское высочество, в военно-политическом отношении Россия достигла своего наивысшего расцвета и стала стремительно развиваться экономически. И, как следствие, опять стала угрожать гегемонии своих основных соперников на мировой арене. В большей степени, как я считаю, Британской империи.

– Тимофей Васильевич, а вы не стремитесь высказанные вами факты подтасовать под свою гипотезу? – с иронией спросил цесаревич.

– Считаю, что нет. При этом понимаю, что со стороны мои выводы выглядят дилетантскими и натянутыми, – ответил я и взял в руки лист со своей таблицей. – Давайте рассмотрим этапы развития революционного движения, соотнеся их с мировыми событиями, насколько я это вижу.

– Слушаем вас, Тимофей Васильевич, – цесаревич улыбнулся, но глаза смотрели холодно."

"– Шестьдесят первый год, год освобождения крестьян. Казалось бы, основное требование либеральной интеллигенции вашим дедом, ваше императорское высочество, в феврале выполнено, после опубликования манифеста. Но осенью этого же года в России создается организация «Земля и воля». Как нашёл в материалах Савельева, насчитывала около трех тысяч человек. Основная цель – крестьянское восстание, свержение самодержавия и созыв бессословного народного собрания. В шестьдесят четвертом году, когда не удалось организовать одновременное польское и крестьянское восстание на Украине, в Белорусии и Литве годом раньше, самораспускается. Из этого первого состава «Земли и воли» к боевикам можно отнести «Комитет русских офицеров в Польше», который поддерживал активные связи с герценским «Колоколом» и польскими повстанцами. Многие члены комитета участвовали в восстании на стороне поляков. К сожалению, материалов у меня было мало, поэтому каких-либо конкретных фактов финансирования данной организации я не нашёл, но если покопаться в архивах Третьего отделения, что-то, может, и найдётся, – я прервался, сглатывая слюну в пересохшем рту.

– Тимофей Васильевич, будьте добры, налейте нам с Андреем Николаевичем и себе кваску. Графин с ним и стаканы в буфете стоят, – цесаревич показал рукой на мебель. – А то что-то сегодня хорошо протопили на ночь. Жарко.

Я, положив папку с бумагами на стол, направился к буфету, где, открыв центральные створки, обнаружил красивую стеклянную посудину с темной жидкостью. Открыв пробку, понюхал. В нос шибануло запахом хорошо настоянного кваса. Налив три стакана, два отнёс цесаревичу и барону Корфу. Потом, взяв свой, вернулся на своё место. Сделав глоток ядрёного кваса, поставил стакан на стол и вновь взял папку в руки.

– Готовы к дальнейшему докладу, Тимофей Васильевич? – спросил меня Николай.

Увидев мой утвердительный кивок, сказал:

– Продолжайте.