Ермак

– В шестьдесят втором году Пётр Григорьевич Заичневский, находясь под следствием в камере Тверской полицейской части, написал прокламацию «Молодая Россия», содержавшую бланкистскую программу революционного переворота и получившую известность как революционный манифест республиканцев-якобинцев. Прокламация была нелегально издана и распространена членами московского студенческого кружка Заичневского от имени вымышленного Центрального революционного комитета. В прокламации, в частности, заявлялось… – я достал из папки ещё один листок и прочёл: – «Мы издадим один крик: „В топоры!“ – и тогда… тогда бей императорскую партию, не жалея, как не жалеет она нас теперь, бей на площадях, если эта подлая сволочь осмелится выйти на них, бей в домах, бей в тесных переулках городов, бей на широких улицах столиц, бей по деревням и сёлам! Помни, что тогда кто будет не с нами, тот будет против, кто будет против, тот наш враг, а врагов следует истреблять всеми способами».

– И вы нашли связи Заичневского с зарубежным капиталом? – спросил меня цесаревич.

– Нет, ваше императорское высочество, но данный революционер и его прокламация стали предтечей возникновения нового течения в революционном движении – революционеров-нигилистов, которые в основе своей программы действий поставили террор в отношении правящего дома в Российской империи, – я, взяв стакан, сделал глоток кваса и поставил посуду на место.

– И где же этот пророк террора сейчас? – поинтересовался барон Корф.

– Вы не поверите, ваше высокопревосходительство. Совсем недавно, в восемьдесят восьмом году, Заичневский был в очередной раз арестован, два года провёл в тюрьме, а в феврале девяностого года был выслан на пять лет в ссылку в Иркутск. Сейчас ведёт иностранный отдел в «Восточном обозрении» и работает корреспондентом «Русских ведомостей», – ответил я генерал-губернатору, продолжая краем глаза наблюдать за Николаем.

– Это уже ни в какие ворота не лезет, – возмутился Андрей Николаевич. – Не доведёт до добра наш либерализм в отношении революционеров. Так он сейчас начнёт свои воззвания в государственных изданиях печатать!

– Тимофей Васильевич, у вас есть полный текст данной прокламации? – спросил меня Николай, сжав кулаки, а глаза наследника престола опять поменяли цвет на стальной.

– Да, ваше императорское высочество, – достал я из папки несколько листов. – Я подчеркнул наиболее интересные места данной программы. И хочу добавить, что вышла она очень уж вовремя. Перед самым началом Польского восстания.