Эркюль Пуаро

– Говорят, здесь есть какой-то подземный ход, – сказал сэр Чарльз.

Миссис Леки фыркнула.

– Кто говорит-то? Полицейские!

– А может быть, и правда есть?

– Да всякое говорят, – неохотно выдавила миссис Леки.

– Где же вход в него, вы не знаете?

– Нет, сэр. Если он и существует, этот самый подземный ход, так от слуг это надо держать в тайне. Чтобы соблазну не было, не то горничные повадятся убегать из дому. Мои-то девушки и входят и выходят только через черный ход. И мы всегда знаем, где они.

– Весьма похвально, миссис Леки. Отдаю должное вашей мудрости, – сказал сэр Чарльз, и миссис Леки вся расцвела от его слов.

– Нельзя ли нам прямо сейчас поговорить с другими слугами?

– Конечно, можно, сэр, но едва ли они смогут что-нибудь добавить к тому, что я рассказала.

– О, конечно, конечно, я понимаю. Но я хотел бы узнать не столько об Эллисе, сколько о самом сэре Бартоломью... Как он держался в тот вечер, ну и так далее. Он ведь был моим другом.

– Как не знать, сэр, как не понимать! Можно поговорить с Беатрис и с Алисой. Алиса как раз прислуживала за столом.

– Да, мне бы хотелось с ней побеседовать.

Миссис Леки, однако, ревностно чтила служебную иерархию и потому первой прислала старшую горничную Беатрис Черч.

Это была рослая, худощавая женщина со строго поджатыми губами и выражением воинствующей добродетели на лице.

Задав миссис Черч несколько ничего не значащих вопросов, сэр Чарльз подвел разговор к интересующей его теме. Как держали себя гости? Какое впечатление произвела на них смерть сэра Бартоломью? Что говорили? Что делали?

Беатрис заметно оживилась: люди нередко находят в чужом несчастье некое странное удовольствие.

– Значит, мисс Сатклифф, так на ней просто лица не было.

Она, бывало, и раньше у нас гостила. Я ей говорю, может, выпьете, мисс, немного бренди, а то, мол, чаю крепкого принесу, так она, бедняжка, и слышать ничего не хотела. Только таблетку аспирина и приняла. Ни за что, говорит, не усну. Утром приношу ей чай, а она спит себе, как дитя.

– А миссис Дейкерс?

– Ну, эту леди ничем не проймешь!

Похоже, Беатрис не питала особой симпатии к Синтии Дейкерс.

– Только и думала, как поскорей отсюда улизнуть. Все боялась, как бы ее дела не пострадали. Как же, известная портниха в Лондоне, мистер Эллис говорил нам.

С точки зрения Беатрис, шитье, пусть даже и для знатных, все равно – ремесло, то есть занятие малопочтенное.

– Что делал ее муж?

Беатрис фыркнула.

– Что делал? На виски налегал, чтобы успокоиться... или чтобы взбодриться, не знаю.

– А леди Мэри Литтон Гор?

– О, это настоящая леди. – У Беатрис даже голос потеплел. – Моя бабушка служила в доме ее отца. Говорят, в молодости леди Мэри была красавица. Ну и что же, что она теперь небогата, все равно она благородная леди...