Эркюль Пуаро

– По-моему, я встречалась с ним всего раза два. Первый раз, где-то год назад, когда они с сэром Чарльзом приезжали сюда на выходные, второй раз – когда скончался несчастный мистер Баббингтон... Признаться, приглашение сэра Бартоломью меня удивило. Но я его приняла, подумала, что Эгг будет рада. У нее, бедняжки, мало удовольствий в жизни. К тому же у нее тогда было подавленное состояние, она будто потеряла всякий интерес к жизни. Вот я и подумала, что ей не помешает развлечься.

– Пожалуйста, расскажите мне об Оливере Мендерсе. Этот юноша вызывает у меня интерес.

– Думаю, он умен... Конечно, ему трудно пришлось...

Она покраснела и запнулась, потом в ответ на вопросительный взгляд мистера Саттертвейта снова заговорила:

– Понимаете, его отец и мать не состояли в браке.

– Правда? А я и понятия не имел об этом.

– Здесь это всем известно, иначе я никогда бы об этом не заговорила. Старая миссис Мендерс, бабушка Оливера, живет в Данбойне, у нее большой дом на Плимут-роуд. Ее муж был здешний адвокат. Сын уехал служить в Лондон и весьма преуспел. Теперь он очень богат. А дочь ее была премиленькая девушка, но ей вскружил голову один женатый ловелас.

Я очень его осуждаю. Такой позор! Ну, в конце концов они куда-то уехали. Жена так и не дала ему развода. Дочь миссис Мендерс родила сына Оливера и вскоре умерла. Мальчика взял на попечение его дядя, своих детей у него не было. Вот так Оливер и рос – то у дяди в Лондоне, то у бабушки. Он всегда приезжал сюда на летние каникулы.

Леди Мэри помолчала.

– Мне очень его жаль. По-моему, вся его надменность напускная.

– Неудивительно. Так часто бывает. Если человек о себе слишком высокого мнения, если он без конца похваляется, то наверняка в глубине души он чувствует свою ущербность.

– Я этого не понимаю.

– Вообще комплекс неполноценности – престранная вещь. Криппен[80], например, безусловно, им страдал. В основе множества преступлений тоже лежит комплекс неполноценности. Желание самоутвердиться.

– Право, это удивительно, – тихо сказала леди Мэри и о чем-то задумалась.

Мистер Саттертвейт, глядя на нее, расчувствовался. Она чрезвычайно ему нравилась – грация в каждом ее движении, покатые плечи, мягкий взгляд карих глаз.

«Как мило, что она совсем не пользуется косметикой, – думал он. – Должно быть, в молодости она была необыкновенно хороша. Не броской красотой розы, нет, а скромной прелестью фиалки, стыдливо прячущей свое очарование».

Мысли унесли его в прошлое, в далекие годы юности.

Неожиданно для самого себя он принялся рассказывать леди Мэри о себе, о единственной любви, которую ему довелось испытать. Безответная любовь. Кого теперь этим удивишь? Грустная история, но как она дорога сердцу мистера Саттертвейта.