«Если», 2009 № 04

Она тащила большую сумку, из которой торчал угол бумажного пакета.

— Помочь? — спросил я без предисловий и взял у нее сумку, так что она кивнула, когда сумка была уже у меня в руках. — Ты откуда?

— Белье брала из прачечной… Горячей воды ведь опять нет. А ты не на работе?

— Ну… — мне не хотелось говорить на эту тему. — Ты ведь тоже не на работе.

— Я в отпуске.

— Что ж не уедешь никуда от этой духоты?

— За родителями надо присматривать… — А на эту тему явно не хотелось говорить ей.

Я спросил о другом:

— Кстати, где ты сейчас работаешь?

— В Балабановской библиотеке.

— Ну и как?

— Ничего…

Мы уже почти дошли до нашего дома, когда я услышал знакомый топоток. Я обернулся, и Лёшка от неожиданности остановился. Он смотрел на Женю и, видимо, хотел что-то сказать. Я кивнул ему. Он густо покраснел, ковырнул сандалией асфальт и сорвался с места, спрятавшись за табачный киоск.

— Что это с ним? — удивилась Женя.

— Это я вчера его напугал.

— Каким образом?

— Заговорил с ним о вашей знакомой… ну, такая высокая, с нерусским именем.

— Рихеза?

— Да. Она что, немка?

— Нет, просто имя такое… — Она замолчала. Нет, она не была напугана.

Она размышляла. — Знаешь, лучше не надо его о ней спрашивать. Лёша — мальчик несколько… заброшенный, никого у него нет…

— Это ты к чему?

— Дети ведь любят сочинять разное… Хотя он хороший мальчик, умный…

— К тебе в библиотеку ходит.

— Нет, он читать пока еще не очень любит, предпочитает, чтоб ему рассказывали.

— Нынешние дети вообще не слишком много читают.

— Это потому что у них есть компьютерные игрушки, видео. А если читают, то специальную литературу, что-нибудь техническое или по экономике. А Лёшке ничего такого взять негде.

Мы вошли во двор. Пора было прощаться. И я не находил, что еще сказать.

— Значит, работа в общем тебя устраивает?

— Работа как работа. — Она пожала плечами.

— А Рихеза… Она чем занимается?

— Рихеза? — Женя взяла у меня сумку. — Как тебе сказать… Уже у самого подъезда добавила: — Она нездешняя.

В тот день — точнее, шло уже к вечеру — меня впервые отпустила головная боль, изводившая весь месяц. Вероятно, я просто отвлекся. Но, несомненно, свою роль в том, что я почувствовал себя лучше и даже забыл о сваре с шефом, сыграла эта странная троица — Женя, мальчик и личность с непонятным именем и пока что не имеющая лица.

Почему-то они представлялись мне все одновременно. Хотя поговорить я мог только с Женей. Я мог поговорить с ней в любое время. И это оставляло сознание удовлетворенности. Многим, вероятно, знакомо это чувство — то, что может что-то случиться, должно что-то случиться, и это зависит только от тебя.

Это от меня не зависело, но я тогда этого не знал.

В следующую неделю не случилось ничего, кроме того, что я наконец увидел Рихезу. Одну.