«Если», 2009 № 04

Вьюшка завращалась с бешеной быстротой — если бы матрос, ее державший, не надел рукавицы, пришлось бы ее бросить, потому что от рукавиц пошел дым! По команде «стоп» рывок был такой, что матрос чуть не улетел за борт вместе с вьюшкой, ибо клин, который должен был выдернуться из лага и дать ему возможность повернуться вдоль потока воды, остался на месте, и лаг превратился в подобие плавучего якоря. С грехом пополам, чудом никого не утопив, лаг был выбран на борт, клин расхожей. И попытку повторили, на этот раз удачно.

— Четырнадцать узлов, такого просто не может быть! — доложил Никольский Бахтину.

Я смутно представлял себе, что это значит, но забарабанил кулаком в лодочный борт, призывая нашего самозваного бурлака остановиться и прекратить глупые шутки.

— Вы доигрались, Бушуев, — сказал Иванов, и это было куда весомее криков Бахтина.

Другие лодки пытались поспевать за нами, но безнадежно отстали. Все шло к тому, что мы с дьявольской скоростью подлетим прямо к Митаве, где сидит ждущий от нас всяких пакостей неприятель. А тут у нас две возможности, одна другой краше.

Или черт понесет нас прямиком — тогда, миновав заливные луга Замкового острова, первое, что мы увидим по правую руку, будет дворец, который исправно охраняется, в том числе и артиллерией.

Все ж таки считается, что это главная квартира маршала Макдональда. Как только мы увидим тот дворец, караульные увидят нас — и лишь плывущие по воде щепки обозначат место, где только что было «Бешеное корыто».

Или же черт, зная тамошнюю местность, затащит нас в протоку между Замковым островом и собственно Митавой, что ненамного лучше — протока узка, нас исправно обстреляют из ружей и с острова, и из города…

А тут еще Калинин, поняв, что нам грозит, ударился в панику и попытался выброситься в воду, чтобы добраться до берега вплавь.

Его схватили, но он так разумно объяснил свое намерение, что в лодке воцарилось молчание. Казалось, всем в голову пришла одна и та же мысль: а ведь это единственная возможность уцелеть…

— Не сметь! — приказал Бахтин, эту мысль угадав. И добавил потише: — Он недолго продержится на четырнадцати узлах, утомится и бросит свою дурацкую затею…

— Да вот ведь уже Кальнцем! — объявил в отчаянии Калинин. — До Митавы рукой подать!

Я эти места знал.

От Кальнцема до Митавы было около трех часов рысью. Хороша же у купчины рука…

Честно признаюсь, и мне захотелось, кинувшись в волны, выплыть к пустынному берегу. Пока сабля моя при мне, бояться нечего. Это вам не бахтинский кортик длиною не более девяти вершков вместе с рукоятью слоновой кости.

Итак, «Бешеное корыто» неслось навстречу погибели своей, Бахтин с Ивановым и Никольским отчаянно совещались.

— Нужно поворачивать и таким образом гасить скорость! — требовал Бахтин.