«Если», 2009 № 04

Зарево в воздухе, птицы эти, и все сносит прочь, как в плохой рекламе фильма, только легче, бледнее, тоньше. То видно, то нет.

— Приедешь обедать в воскресенье?

Еще будет ли воскресенье, усомнился Натан, но вслух сказал:

— Пожалуй.

— Софи пожарит курочку.

— М-м. Это мы любим.

— Я знаю. — Джошуа поднялся, похлопал Натана по плечу, вытер ладони о штаны. — Береги себя, Натан. Звякни, если что понадобится.

Джошуа уехал. Натан смотрел, как к крыльцу подступает темнота. Земля мало-помалу остывала, и ночные птицы завели свою перекличку, но Натан не чувствовал холода. Мёрфи проснулся, потянулся, уселся возле качалки.

Натан пожал плечами, смиряясь с неизбежным, свесил руку и приласкал кота.

— Это что-то новенькое, а?

— Я знаю. Извини.

Натан оцепенел, но лишь на мгновение. Перед ним открывался «тоннель чудес», сулящий путешествие во мраке, когда можно ожидать чего угодно.

— Ты говорящий.

— Да, — без надобности подтвердил Мёрфи и расправил лапой усы. Натану было ясно, что кот не из болтливых и прежде молчал по собственному выбору. Однако…

— И чего ж ты вздумал?…

— Сам знаешь.

— Потому — конец приходит?

— Что-то грядет, — отозвался Мёрфи так, словно говорящий кот — самое обыденное дело.

Сейчас, в печальных красных сумерках на берегу Залива, Натан готов был в это поверить. Там, за болотными травами Миссисипи, за обителью благочестия — домиком Джошуа, за большим городом с его нечистыми утехами что-то таилось. И подкрадывалось все ближе.

— А что — не знаешь?

— Перемена, — ответил Мёрфи. — Мост между мирами.

— Вроде как две лодки столкнутся в тумане, — негромко сказал Натан. — Стучат борт в борт, и милости просим, шагай с одной на другую.

Мёрфи моргнул, но не издал ни звука.

— А лодки эти — одна, что же, потонет?

— Не знаю, Натан.

— Не много ты знаешь, котофей, а туда же — волшебный…

Чисто «Рождественская песнь», подумал Натан. Сперва Джошуа, затем кот… на этом аналогия рассыпалась. Натану Раулону сравнялось восемьдесят восемь. Жить ему оставалось всего ничего, и добра окружающим он успел бы сделать не больше (если успел бы), меняйся не меняйся. Да и мог ли он повлиять на грядущее? Даже все зная?

Натан сидел не шевелясь. Было заполночь. Мёрфи дремал у него на коленях. Ночные звуки вытеснила тишина.

А потом Натан расслышал тихий шорох гравия. По дорожке к ним кто-то шел.

— Гости, — бормотнул Мёрфи, открывая один глаз.

— Цыц.

Лужица жидкого света выплескивалась с крыльца на обочину дороги. На границе освещенного участка идущий остановился. Видны были только ноги, и то еле-еле.

— Кто тут? — спросил Натан, стараясь говорить спокойно и ровно. Он почувствовал, как подобрался Мёрфи, и ободряюще коснулся кошачьего загривка.

— Меня зовут Хории Садо, — ответил мужчина с едва уловимым акцентом.