Если буду нужен, я здесь

Мы лупим, лупим друг друга… – Не получится – разведетесь. Хуже от этого уже никому не будет.

Ну да. Охренеть. Почему бы не жениться, если потом можно развестись?

– М-да-а-а.

– Так каким будет твой ответ?

– Ну, я же человек чести, Марат, – ерничаю. – Конечно, я поступлю так, как должен.

Панаев прикрывает глаза. В его позе проскальзывает облегчение.

– Спасибо тебе. Ты настоящий друг, Назар, правда.

– Жаль, что, как оказалось, я не могу сказать о тебе того же.

– Назар, – морщится. – Ты просто не понимаешь. У тебя нет сестры… Меня повело, да. Я ошибся. Друзья тоже иногда ошибаются. Я прошу у тебя прощения. Что ж ты такой идеалист?

– А ты? Что ж ты так легко поверил в самое худшее?

– Мне жаль. Очень жаль, друг.

– Проехали.

Я отвожу взгляд, потому что не в силах на него смотреть, и уйти не в силах. Не уверен, смогу ли хоть когда-то это «проехать», но абсолютно точно я не готов поставить крест на нашей дружбе вот так сразу. К счастью, Марат меняет тему.

– Предлагаю небольшое торжество в узком кругу, скажем, восемнадцатого.

– Ты хочешь сберечь честь сестры или окончательно ее опозорить? – хмыкаю я.

– В каком смысле?

– Небольшое торжество? Как будто вы хотите скрыть что-то постыдное?

Марат задумчиво щелкает пальцами:

– А ты что предлагаешь?

– Достойный праздник.

– Ладно. Один хрен уже все заказано и оплачено. Можем и так.

– Нет.

– Нет?

– За свою свадьбу я заплачу сам. И сам ее организую. С меня хватит чужой невесты, не впаривай мне еще и это.

– Справедливо. Но мероприятие такого уровня быстро не организовать!

– Я постараюсь.

Что-что, а организовывать праздники я умею.

– Тогда осталось поговорить с отцом. Он будет не в восторге, предупреждаю сразу.

– Разве не нужно прежде обсудить нашу свадьбу с Лалой?

– Нет. Это лишнее. Она лишила себя возможности выбирать. И прекрасно это понимает. Давай лучше поторопимся, Афина меня, наверное, уже потеряла. Я-то переодеться заехал, а тут… – рубит рукой.

Отец Лалы не то что не в восторге от моего предложения, он в тихом ужасе. Разговаривает со мной через губу, брезгливо морщась, будто перед ним кусок дерьма, а не состоявшийся во всех отношениях мужик, которого любой другой отец на его месте был бы счастлив принять в семью. Мне хочется развернуться на пятках и уйти, но я, блядь, стою и каюсь. Мало того что за себя, так еще и за Лалу. Типа, нас так захватили чувства, что мы потеряли голову. Простите, пожалуйста. Виноваты. Постараемся все исправить.

– Воспользоваться глупой девочкой… Под крышей тех, кто тебе доверял… – цедит Марат Арзасович, качая головой, будто в попытке утрамбовать в ней сам этот факт. Не понимаю, откуда у меня берется выдержка, чтобы в ответ не огрызнуться. Происходящее чудовищно несправедливо.