Есть ли жизнь после отбора?

"

"– Много ненависти, – уточнил Гамильтон, – если наши мудрецы не ошибаются, то проклятый клинок в итоге поглощает душу своего создателя.

– Иными словами, все, кто когда-либо создавали подобные клинки, желали уничтожить мир? – неуверенно уточнила я.

– Я думаю, что мертвыми миры становились именно из-за этого, – негромко проговорила Ауэтари. – Луо-наари очень интересная раса, но их мир… Там достаточно темной пыли, уж поверь.

– Да уж. – Гамильтон дернул шкурой и повторил то, что говорил ранее: – Мерзкое местечко.

– Что ж, значит, место для этой пакости только одно – Безвременье, – уверенно произнесла я и надежно спрятала «подарок». – У нас, кстати, есть официальная почта. И готова поспорить, она не будет сильно лучше вот этой вот пакости.

– Официальная почта? – Кристоф подался вперед. – Ты не стала читать?

На его лице читалось искреннее потрясение смешанное с… Восхищением? Да, кажется, это было именно восхищение.

– Да, – спокойно ответила я. – Магия, уберегающая послание от чужих глаз, держится сутки с момента принятия почтового свитка. Значит, и на прочтение у меня есть сутки. Отец так делал. В столице не так?

Кристоф пожал плечами:

– У кого как, но в меня наставники вбивали правило получил-вскрыл-прочел-уничтожил. Хотя это больше касалось армии.

Я пожала плечами:

– С тем, что касалось наших отрядов, и отец, и я, и Митар – все мы, иными словами, разбираемся незамедлительно.

Ауэтари тихонько фыркнула, а Кристоф, рассмеявшись, проворчал:

– С приоритетами у Окраин всегда был полный порядок.

– Столица далеко, зато твари близко, – хмыкнула я и поднялась. – Сейчас вернусь.

Найдя свиток, я действительно вернулась на кухню. Развернув послание, я вчиталась в мелкий вычурный почерк и, осознав всю полноту и глубину подставы, сдавленно выругалась.

– Мина?

– Правитель желает видеть меня в столице.

Лицо Кристофа потемнело.

– Он захлебнется собственной кровью, если только…

Я потянулась вперед и коснулась его руки.

– Не посмеет. Уж поверь, его промежность все еще помнит холод окраинной стали. И я достаточно безумна, чтобы преподать ему урок повторно.

Кристоф повернул ладонь и сжал мои пальцы.

– Я иду с тобой. Когда он хочет тебя видеть?

– Через трое суток состоится бал в честь цветения какого-то… – Я вчиталась в строчки, но Кристоф опередил:

– Цветения Ламертана. День, когда я обязан прибыть в ставку и принять звание.

– Что ж, получается, что кто-то из наших противников хорошо учился в школе, – жизнерадостно произнес Гамильтон. – И термин скользящей преемственности для этого «кого-то» не пустой звук.

– Лучше бы был пустым, – с горечью произнесла я.

– Я иду с тобой, – проронил Кристоф.

– С ума сошел?! – это мы выдохнули все трое. Или… Четверо? Кажется, леди Тиль-таэль тоже подала голос.