Это не измена (СИ)

Он разбирает какие-то бумаги, сказал, что хочет о чем-то важном поговорить, но сможет только завтра. Я тогда рада была, еще бы — куда там говорить с папой, если ты за мужем шпионишь в попытках словить его на горячем? И сейчас я тоже рада. Потому что он здесь, в городе, и я могу сбежать к нему, чтобы он развеял все эти глупости.

Он не мог так поступить.

Я повторяю, как мантру, пока быстро хлюпаю до его кабинета, но вдруг замираю. Сегодня у меня день такой, наверно. Я всех ловлю на горячем, потому что из-за большой, двухстворчатой двери доносятся совсем не невинные звуки. Стоны. Это стоны. Боже, как мерзость! Никогда не думала, что родители этим еще занимаются…

— Оля…Оля…

Сердце уходит в пятки, а возвращается резким, еще одним больным ударом, когда ему отвечает моя лучшая подруга.

— Степа…сильнее! Да! Да!

Нет. Не может быть. Пячусь назад, мотая головой. Мой мир сошел с еще одной устойчивой, как мне казалось, плиты. Родители. Папа изменяет маме. Мама…

Олег

Я не ищу ее по дворам и паркам — в этом смысла ноль. Знаю, куда она пойдет — к папочке своему. Поэтому выжимаю газ и мчу к мэрии. Степан Андреевич по долгу зависает именно там сейчас, готовится к переходу на более высокий пост? Я без понятия, если честно. В его дела стараюсь не лезть, он мне отвечает взаимностью. У нас такой…знаете, тихий, взаимный игнор. Я делаю вид, что не хочу размозжить ему башку, он, что не считает меня кем-то вроде проститутки по вызову. Все почти честно, а я оказался прав.

Когда торможу у здания, Алиса взбегает по ступенькам наверх. Ну вот и все. Сейчас она ему расскажет в красках обо всем, и, если честно, я не чувствую ничего. Облегчение только если. Да, скорее всего его. Будто мне с шеи упала здоровенная цепь — карты раскрыты.

За ней идти — не пойду. Решаю, что буду ждать Алису и ее конченного папашу в машине, а пока подготовлюсь к обязательной тираде от мэра. Нравоучений будет тьма тьмущая, знаю, и все это мне снова придется проглотить и не подавиться. Ну и плевать. Единственное, что на меня сейчас действительно давит — это Алиса.

Она выходит достаточно быстро и выходит одна. Ее вид такой потерянный, что у меня сердце сжимается — черт, куда же ты полезла, девочка? Что он ей сказал? Очевидно, что что-то сказал. Не из-за меня она такая. Точнее не только из-за меня.

Алиса вдруг присаживается на ступеньку, сжимает себя руками и упирает взгляд в серую плитку. Дождь продолжает долбить ее безжалостно сверху, но она будто и не замечает вовсе. Твою мать.

Я выхожу на улицу и решительно иду к ней. Пусть я гандон, но не позволю ей сидеть здесь, как собаке. Только вот когда до нее остается всего пара шагов, неожиданно скорость то свою сбавляю. Мне все еще нечего ей сказать. Я все еще не знаю, как теперь себя вести. Мне все еще дико сложно на нее смотреть.