Это не любовь

А то – словно кол проглотил – ни охнуть, ни вздохнуть, ни расслабиться, и никакая тема в голову не лезет, о чём бы поговорить. Наконец вспомнил важное, и даже легче стало, а то эта звенящая тишина его совсем вымотала.

– Я сегодня был в деканате. Договорился, чтобы тебя не отчислили. Но ты должна начать учиться. Волобуев даёт тебе последний шанс, понимаешь? Второй раз он на такую поблажку не согласится. Так что ты уж не подкачай.

Юля, помолчав, заявила вдруг:

– Если честно, мне плевать на Волобуева и на институт тоже плевать. Я вообще думаю, что ошиблась с вузом. Ну или с факультетом.

Нет, литературу я люблю. И историю тоже. Но я терпеть не могу английский. Но я вам обещала, что буду стараться. Значит – буду. Я умею держать слово.

Ну, хоть так… Однако не успел он порадоваться, как она выдала:

– Мне, Александр Дмитриевич, к себе уже пора. Домой. То есть в общежитие.

Он на миг замер, пытаясь воспринять её слова. Пора? Она хочет вернуться в общежитие? Зачем?

– Но… – сглотнув, он произнёс, – ты ведь не здорова. А там такие условия, что…

– Я нормально себя чувствую, правда. Я всегда так, с самого детства – быстро выздоравливаю.

День-два и как огурчик. Ну и потом, я и так у вас тут задержалась.

""Мне это не в тягость"", – чуть не выпалил он, но вовремя осёкся и смутился.

Затем на смену смущению тотчас пришла злость: какого чёрта он сейчас творит? Что он несёт? Он ведь не думал оставить её у себя насовсем. Он ведь любит жить один. Да и вообще, даже то, что сейчас происходит – это нонсенс, абсурд. Узнай кто об этом… нет уж, пусть никто не знает. Пусть она возвращается в своё общежитие.

– Я вам очень-очень благодарна. Но мне правда пора.

И от этого её извиняющегося тона стало ещё хуже.

– Я утром отвезу, – пообещал сухо.

Да, так будет правильно. Он всего лишь позволил себе забыться. Окунулся с головой в иллюзию, но пора всё это прекращать, а то он, похоже, заигрался.

Однако приподнятое настроение почему-то испортилось, и аппетит тоже пропал.

Постелил себе он снова на диване в гостиной, но долго, мучительно долго не мог уснуть. В груди пекло и давило, и никак не получалось избавиться от этого гнетущего чувства.

82"

"Юлька задыхалась от счастья. Буквально захлёбывалась им. Её не удручала даже дурацкая болезнь, свалившая её в постель так не вовремя, хотя, может, и вовремя – это как посмотреть.

Ведь сам Он – такой невозможно красивый, умный и замечательный – ухаживал за ней! Это ведь немыслимо!

Она до сих пор поверить не могла. Всё боялась, что сейчас проснётся, и чудо растает, карета превратится в тыкву, ну и далее по списку.

Но волшебные выходные закончились, а чудо осталось.

Утром в понедельник Анварес уходил на работу и с самым серьёзным и заботливым видом говорил, какие таблетки принимать, что поесть и когда вернётся.