Это не любовь

– Почему, Юля? – пересилив себя, посмотрел ей в глаза и, забывшись, назвал по имени.

Губы его дрогнули – еле сдержался, чтобы не улыбнуться.

– Чтобы кому-то сочувствовать, по-настоящему, а не на словах, надо поставить себя на его место. А они оба настолько неприятны, что мне не хочется примерять их суждения и ощущения на себя, понимаете? Эти их взгляды и мнения, они как чужое, грязное платье, которое просто брезгуешь на себя надевать.

Одногруппницы её зашипели-зашикали. Люба взвилась:

– Как можно ставить на одну ступень маньяка и жертву?! Он ведь похитил её, держал насильно…

– Я обязательно дам вам слово, госпожа Золотарёва, но чуть позже, – прервал её Анварес, а у Аксёновой спросил: – Обоснуйте?

– Ну, тут нечего обосновывать.

Разве надо обосновывать, когда тебе не нравится что-то плохое? Плохое оно и есть плохое. Клегг – болен и неразвит как личность. Он творит зло, но едва ли понимает это. Он как ребёнок, которому до жути захотелось иметь полюбившуюся игрушку. Нет, он понимает, конечно, что в глазах общества насильно держать девушку взаперти – это преступление, но сам-то оправдывает себя полностью. Мол, раз любит, значит – простительно. А Миранда – ну это просто какое-то воплощение снобизма и самолюбования. Тщеславная, лицемерная пустышка… Сама ситуация, естественно, омерзительна и повергает в ужас. Но Миранда от этого не становится краше и приятнее…

Аксёнову словно потоком понесло. Так разошлась, отстаивая своё мнение, что даже руками активно жестикулировала.

Анварес слушал её и уже, не скрываясь, улыбался. И хотя сам мыслил иначе, и такой максимализм и прямолинейность в суждениях его обычно отталкивали, сейчас он даже и не думал возражать или спорить.

Вот так рубить с плеча – в её духе. Не признавать полумер – тоже. Но зато видно – сама читала, сама размышляла, а не прикрывалась выдержками из заумных статей.

Он бы её даже похвалил, будь они одни.

Впрочем, все и так поняли, что он доволен. Девушки удивлённо переглядывались. И Золотарёва после пламенной речи Аксёновой вяло что-то возразила и сдулась.

А ему было приятно.

86

После пары Анварес аж не утерпел и, по собственным меркам, перешёл все границы разумного – взял и набил Аксёновой смску.

И ведь знал притом, что позже будет казнить себя за эту слабость, но всё равно не сдержался.

Нет, первая смска была ещё вполне:

«Ты сегодня молодец».

От неё, конечно же, смайлик.

А потом, чуть помешкав, выдал:

«Можем поужинать вместе после занятий».

«Я – за! Умираю с голоду», – то ли в шутку, то ли всерьёз ответила она.

И вот тут встал вопрос – как им встретиться.

Не решался он посадить к себе студентку на виду у всех. С тем же успехом он мог продефилировать с ней в обнимку вдоль холла.