Это не любовь

– У-у, как скучно… А у меня для тебя сюрпри-и-из. – Он многозначительно улыбнулся и поднял указательный палец вверх. – Во! Слушай!

Местный ди-джей, который прежде молчком менял композиции, тут вдруг объявил:

– А следующая песня прозвучит для очаровательной девушки Юли. Это музыкальный подарок от Руслана, который от тебя, Юля, просто без ума!

И полилось:

""Твои карие глаза, твои сладкие уста…""

– Танцуем? – довольный он потянул её за руку в сторону танцпола.

– Говорю же – нет. Спасибо, конечно, но не хочу. Да отпусти ты! – Юлька высвободилась.

Руслан вновь потянулся к ней, она шагнула назад и тут же ощутила, как кто-то крепко сжал её руку чуть выше локтя.

Оглянулась – Анварес. Смерил сначала её убийственным взглядом, затем посмотрел на незадачливого Руслана так страшно, что, казалось, на месте испепелит. Тот как-то сразу всё понял и без возражений ретировался.

Анварес, не выпуская руки, потащил Юльку на выход, словно провинившегося ребёнка.

– А с ними попрощаться? – залепетала она, семеня за ним следом в тесный и прокуренный холл.

В ответ он лишь окатил её ледяной яростью, не сказав ни единого слова.

Потупившись, она выудила из рюкзака номерок, сунула гардеробщице. Попрощаться, решила, можно и смской. Гораздо больше беспокоил её Анварес – таким она его никогда не видела и не понимала, как себя с ним вести.

В машине, пока ехали, висело всё то же гробовое молчание, от которого у неё мелко дрожало внутри. Ещё бы не дрожало – от Анвареса буквально исходили волны гнева.

Юлька искоса бросала на него взгляды, он же сосредоточенно смотрел только на дорогу.

«Куда он меня, интересно, привезёт? – гадала. – К себе или к нему?»

Хотелось, конечно, к нему.

Даже к такому, сердитому и неприступному. Но пикнуть она не смела. Одна надежда – до закрытия общежития оставалось четверть часа. Не бросит же он её на улице.

91

Нет, Анварес сразу и без всяких вопросов повёз её к себе.

Юлька, узнав маршрут, выдохнула облегчённо, пытаясь скрыть радость.

Однако и дома он оставался таким же. Молча впустил её, разделся, прошёл в ванную – вымыл руки, прошёл в спальню – переоделся.

Юлька так и топталась в прихожей, вдруг застеснявшись.

Наконец он снизошёл:

– Так и будешь стоять на пороге? – в голосе отчётливо звенел металл.

– Вы на меня злитесь? Что я опять не так сделала?

Он ответил не сразу, сначала впился в неё острым, как бритва, взглядом, словно пытался понять – действительно ли она не понимает. Потом произнёс:

– Ты для чего меня позвала?

– Так ведь поужинать вместе, – удивилась она.

Теперь в его взгляде явственно читалось: ты и правда дура или притворяешься?

– А что ж всю группу не позвала заодно?

Юлька сморгнула. Затем её осенило:

– Так вы из-за Рубцовой рассердились? Но она и так в курсе.