Это не любовь

За столом распоряжался Макс – подозвал официанта, заказал опять пиво, шашлык, лаваш и овощную нарезку. И вообще, он – молодец, вёл себя так, словно не замечал недовольства Анвареса. Тот же сидел как ледяное изваяние.

Юлька отчаянно старалась его расшевелить, о чём-то спрашивала, даже заискивала, но он почти не реагировал. Он злился, молча, но очень сильно. А она искренне не понимала, из-за чего он так сердит, но чувствовала себя виноватой.

Анварес не стал пить пиво, не притронулся и к еде. Алёна тоже сидела, как в рот воды набрала, потому что жутко стеснялась Анвареса.

В конце концов Юльке надоело лебезить перед ним.

Вот за что он так на неё злится? Что сейчас-то не так? Позвала – пришёл. Не на аркане ведь тянула. У Макса тоже, видимо, поубавилось энергии и задора.

С явно скучающим видом он ковырял вилкой мясо, бросая на Юльку красноречивые взгляды: «Нафига сюда пришёл этот тип?!».

Потом зазвучала какая-то зажигательная песенка, и он с готовностью отодвинул тарелку и встал из-за стола, громко позвав:

– Ну что, подвигаемся?

Алёна качнула головой. А Юлька пошла. Не то чтобы её тянуло в пляс – просто хотелось хоть на несколько минут отдохнуть от напряжения, которое тучей сгустилось за столом.

Анварес, само собой, не шелохнулся.

На танцполе кто только не выплясывал: и их сверстники и сверстницы, и подгулявшие дамы бальзаковского возраста, и мужички «бес в ребро», и тот «чернявый».

Он сразу узрел Юльку и снова стал крутиться рядом, норовя примкнуть ближе и ближе. Юлька, чтобы не выглядеть пугливой овечкой, отходила от него плавно, будто двигаясь в танце, пока не смолкла музыка.

– Ну что, пошли к нашим молчунам, – позвал Максим.

90

Анварес и Алёна действительно так и хранили безмолвие.

"

"Но если Алёна просто молчала, то на Анвареса жутко было смотреть. Губы плотно сжаты так, что скулы заострились. Чёрные брови сведены к переносице. А в глазах полыхала обжигающая ярость.

Юльке аж не по себе стало от такого его взгляда.

Ни на чьи вопросы Анварес не отвечал, на слова не реагировал, и казалось, что он держит себя в руках из последних сил и вот-вот его прорвёт. И тогда – всем не поздоровится. Ну, всем-не всем, но ей-то – точно.

Это нечеловеческое напряжение передалось и Юльке, так что сидела она рядом с ним, как на иголках.

И спросить его, чем он так рассержен, при Алёне с Максом не решалась. И чувствовала себя совершенно по-дурацки.

Уединившись затем в уборной, написала ему смску:

«Что-то не так? Вы на меня злитесь?».

Но он не ответил.

В смятении она направилась назад, решив про себя, что спросит тогда в лоб, почему он так гневается. Но по пути её вновь перехватил тот чернявый:

– Куда так спешишь, моя хорошая? Пойдём ещё потанцуем?

– Натанцевалась уже, спасибо, – Юлька попыталась высвободить локоть, но «чернявый» не отступал.