Это не любовь

– «Болеро» Равеля, – ответил, не глядя на неё.

– Можно включу что-нибудь другое, пожалуйста? Радио, например?

Он неопределённо повёл плечом, мол, как хочешь. Но явно был недоволен, видимо, тем, что она не оценила его вкус. Помолчав, спросил:

– Не нравится?

– Ну вот это – нет, – призналась Юлька, вылавливая подходящий канал.

– А что тебе вообще нравится?

– Ну… разное. Из нашего – диджей Смэш, Агата Кристи…

– Ясно, – прервал он её, не дослушав и даже не пытаясь скрыть разочарование.

Весь его вид кричал: как можно сравнивать какого-то диджея, полумаргинальную «Агату Кристи» и Равеля!

– О-о-о! Вот как раз и диджей Смэш, – Юлька сделала чуть громче.

– Песня – супер! «The night is young». Обожаю просто! Особенно там, где саксофон.

Он взглянул на неё так, словно она несла полную чушь.

– Нет, ну правда, хорошая же песня?

Анварес только устало качнул головой.

Ну и пусть, решил Юлька. Она не обязана подстраиваться под его вкусы. Ему вон тоже явно плевать на то, что нравится ей. Какое лицо состроил! Хотя песня-то ведь классная!

Она выудила из кармана чупа-чупс, разорвала обёртку, сунула розовый леденец в рот.

Прикрыв глаза, Юлька тихонько мурлыкала под нос припев, как вдруг почувствовала на себе взгляд. Открыла глаза – и точно. Анварес смотрел на неё, плотно сжав губы. Смотрел, как она вертела во рту леденец, вынимала, снова обхватывала губами. Смотрел тяжело, с каким-то особенным напряжением, так, что ей сразу стало не по себе."

"– Что такое? – озадачилась Юлька, облизнув сладость с губ. – Тоже хотите чупа-чупс? Ну то есть, хочешь...

Он не ответил, но и глаз не отвёл. Благо – стояли на светофоре.

Но тут загорелся зелёный, рядом и впереди стоящие машины тронулись, а те, что сзади – начали нетерпеливо сигналить.

Анварес, будто очнувшись, оторвал взгляд, посмотрел на дорогу, на светофор, а потом как-то слишком резко рванул с места.

Юльку по инерции аж вплющило в спинку кресла.

А дальнейшее её и вовсе обескуражило: на перекрёстке он вдруг лихо развернулся и помчал в обратном направлении. Она не понимала, что с ним, но и спросить не решалась. Потом сообразила – они направляются к нему. И действительно, вскоре влетели в уже знакомый двор.

Выдержки у Анвареса хватило лишь до лифта. Потому что едва сомкнулись двери, он без слов развернул её к себе, ухватил за затылок и впился в губы с таким пылом, что у неё, у бедной, весь воздух из лёгких тотчас выбило. Оторвался лишь тогда, когда тренькнул лифт, остановившись на нужном этаже.

Пока он открывал дверь нетерпеливо, Юлька буквально нутром ощущала, как от него волнами исходит необузданное желание, и невольно трепетала от предвкушения. И предчувствие не обмануло.