Это не любовь

Едва они попали в квартиру, чуть не с порога, Анварес захватил её в объятья, целуя так отчаянно и неистово, что завтра наверняка будут болеть губы. И на шее, скорее всего, останутся отметины…

96

Губы и правда заметно припухли. И обрели, к тому же, какой-то сливовый оттенок. И не подкрасить – помаду и вообще косметику она с собой не носила. А ещё спать хотелось так, что, казалось, стоя сейчас уснёт. Голову тоже словно набили чем-то густым и вязким. Настолько густым и настолько вязким, что для обычных мыслей там и места не осталось.

В общем-то, неудивительно. Спали они с Анваресом всего ничего, от силы пару часов.

Не до сна было. Вспоминая, Юлька чувствовала, как щёки наливались жаром.

Ну и разговоры вели между делом – куда ж без разговоров? Вот так ночь и промчалась.

Наутро и Анварес выглядел чуточку другим. Вроде и подтянутый, и свежий, но вот обычной сосредоточенности в нём не было. И смотрел на неё он иначе – не голодным, тоскующим взглядом, украдкой, а откровенно, расслабленно и с нежностью.

Вместе они позавтракали, вместе поехали в институт. И тут он её снова удивил – всю дорогу она ждала, что он снова высадит её за пару кварталов.

Даже представляла, каким тоном будет объяснять этот манёвр. Но он заехал на парковку.

Правда, ему повезло – народу на парковке почти не было. Только пара старшекурсников, которые на них и внимания не обратили.

Но… в институт зашли всё же порознь. К нему подрулила какая-то незнакомая девица, видимо, из второго потока, а, может, вообще с другого факультета. Поздоровалась так, будто год встречи ждала. Разве что на шею не кинулась. Защебетала: Александр Дмитриевич, Александр Дмитриевич.

А он тоже хорош:

– Да, Маша?

Юлька аж задохнулась от возмущения: то у него все господа, а тут – Маша.

Её он, конечно, тоже теперь по имени зовёт, но так они… От этой аналогии стало ещё неприятнее.

Она шла за ними следом, испепеляя взглядом спину этой Маши в короткой норковой шубке. Принёс же её чёрт! И вроде она спрашивала его что-то по предмету, но Юлька видела – эта Маша отчаянно с ним флиртовала. Таким тоном просто с преподавателем не разговаривают. И не хихикают к месту и не к месту.

Настроение резко упало, а ведь так прекрасно начался день!

Потом ещё и Рубцова на неё накинулась:

– Я тебе пятницу никогда не прощу! – заявила.

– Какую пятницу? О чём ты? – не поняла её Юлька.

– Прошлую пятницу. В «Ниагаре»! Вы с Максом пошли танцевать и оставили меня с Александром Дмитриевичем. Наедине!

– И что с того?

– А ты лицо его помнишь? Я его и так побаивалась, а тут… Остаться с ним один на один, когда он не в духе – знаешь ли, не очень приятно.

– Он тебе что-то высказывал?

– Да нет. Молчал. Но как молчал! Я готова была сквозь землю провалиться. А вы там веселились. Вы – предатели.

– Ты это Максу своему говори.