Это не любовь

– Лариса Игоревна, приветствую! С возвращением. Как прошла командировка?

– Ничего, – кивнула она, постукивая ложечкой о край чашки.

Пока его ждала, Лариса несколько раз порывалась уйти. От одной лишь мысли о том, что она собиралась сделать, становилось тошно. Но стоило вспомнить лицо Анвареса, когда он прочитал ту смску, как злость и обида вытесняли стыд.

Нет, твёрдо сказала она себе. Если уж он разбил её жизнь, то и она в долгу не останется.

– Признаться, я был очень удивлён вашему звонку, – ворковал Жбанков. – Вы что-нибудь себе заказали? Советую лагман. Или плов.

– Благодарю, но не хочется. Давайте лучше сразу к делу.

Он расплылся в улыбке, а её передёрнуло. Как же не нравился ей этот Жбанков!

– Вы говорите, говорите. А я, с вашего позволения, всё-таки сделаю заказ. Голоден, как волк, – хохотнул Толя.

К ним подошёл полусонный официант, принял заказ и уплыл куда-то в подсобку.

– Анатолий Борисович, у меня к вам очень щекотливое дело. Поэтому, надеюсь, что этот разговор останется строго между нами.

– Обижаете. Знали бы вы, сколько я секретов знаю… о наших с вами коллегах. Знаю, но молчу.

– Я рада, – сухо ответила она. – Думаю, этот секрет вы пока не знаете.

– Какой? – живо заинтересовался он.

Лариса прикрыла глаза. В уме стучала мысль – если она расскажет, то это будет точка невозврата. И дело даже не в том, что Анварес её не простит, если вдруг узнает. Хотя и это страшно было представить. Но главное – она сама себя больше не сможет уважать. Или сможет?

Она молчала минуту, другую. Жбанков терпеливо ждал, наблюдая за ней с лёгким прищуром. Нет, зря она всё это затеяла. Видимо, перебрала с вином.

Она уже обдумывала, как поделикатнее закрыть эту беседу и попрощаться, как Жбанков вдруг произнёс:

– Я, кажется, догадываюсь, о чём вы хотите сказать.

– Что? – растерялась она.

– Вы… подозреваете, что Александр Дмитриевич завёл интрижку?"

"Ей подурнело от его слов, брошенных так небрежно, будто это не крах её мира, а нечто совершенно обыденное. Внутри как будто всё сковало льдом, а вот лицо наоборот полыхнуло, будто от пощёчин.

– Что…? Откуда вы…? – она закашлялась.

– Ну… несложно было догадаться. Он теперь вечно переписывается смсками с кем-то. И вообще, в последнее время он стал… как бы это сказать, совсем другой. Так и светится весь как самовар начищенный, а то ведь всё букой ходил. Уж простите, ради бога. Ну и я… Случайно! Услышал вчера вечером кусочек его разговора по телефону.

– И что ж он говорил? – неживым голосом спросила Лариса.

– Что говорил? Ну… посетовал… мол, что ж не дождалась, а потом пригласил её на ужин.

Лариса оцепенела. Предательство – это одно. А вот такое бесстыдство – совсем другое. Он не просто изменял ей, он даже не старался скрыть эти отношения. Он позорил её.