Это не любовь

И ведь она правда ему доверяла. Доверяла полностью, безгранично, а всё равно терзалась.

Вчерашний вечер они провели вместе, причём чудесно. Он повёл её поужинать в ресторан, небольшой, но уютный.

Сначала Юлька робела – прежде в настоящем ресторане она была лишь раз, во время школьного выпускного. А сейчас она жутко стеснялась своей скромной одежды. И макияжа никакого. Да ещё и выжатая после занятий и бессонной ночи.

Анварес, заметив, что держится она скованно, только подтрунивал, мол, она ли это и куда делась та бойкая госпожа Аксёнова. Но потом вдруг подался вперёд и, глядя в глаза, произнёс полушёпотом:

– Ты очень красивая. Очень…

– Вам… то есть тебе правда нравится, как я выгляжу? – зарделась от удовольствия Юлька.

– Любуюсь просто…

Он действительно смотрел на неё так, словно наглядеться никак не мог. А она разволновалась – аж все мысли из головы вылетели. И когда принесли меню, бессмысленно смотрела в строчки, и ничего не понимала. Какой «Цезарь», какой стейк, когда она очень красивая?

– Не знаешь, что выбрать?

Юлька кивнула. Он предлагал там что-то, она бездумно кивала. В конце концов, она же не есть пришла, а просто с ним побыть.

Однако выбор его пришёлся ей очень даже по вкусу. Она с удовольствием уплела и салат, и мясо с овощами."

"И беседа, что особенно хорошо, получалась приятной – Анварес не молчал, не упрекал её ничем, наоборот. Был щедр на приятные слова и улыбки, с нескрываемым удовольствием выслушал её рассказ о том, как она сразила Изольду. Даже выдал, что, мол, и не сомневался в ней. На эту реплику Юльке хотелось съязвить, что ей помнится всё несколько иначе, но не стала – боялась испортить душевную атмосферу.

Но всё же про Машу она спросила, не сразу, долго уговаривала себя не делать этого, но тщетно, не уговорила. Целый же день об этом думала. Думала и страдала.

– А что это за Маша? – Юлька постаралась придать голосу небрежность.

Анварес даже не сразу понял, о чём речь. Посмотрел недоумённо:

– Какая Маша?

– Сегодня вокруг вас… тебя… крутилась. Когда мы в институт заходили.

Он ещё несколько секунд сидел в замешательстве, потом сообразил:

– А-а, эта... Студентка моя с четвёртого курса, Маша Давыдова. Пишет у меня курсовую. А что это она так тебя заинтересовала? – спросил, а сам даже не попытался скрыть, как это его забавляет.

Юлька не удержалась:

– Она мне не нравится.

Он лишь продолжал улыбаться на этот её выпад, никак не комментируя. Потом протянул руку и нежно взял её пальцы. Вдруг сказал ни с того ни с сего:

– Интересно, какая ты была маленькая?

Он спрашивал её про детство, про родителей, про школу и слушал с неподдельным интересом. Про Лёшу Юлька лишь упомянула, очень осторожно и обтекаемо, но заметила, как в лице его сразу проступило напряжение, хотя он ничего не сказал.