Это не любовь

– По-хорошему – это как? Как вообще вот эта ситуация может быть хорошей? Ты мне говоришь, что я тебе больше нафиг не нужна, а я улыбаюсь и отвечаю: «Ладно, дорогой. Отчаливаю». Так тебе хочется?

– Юля… Я просто не хочу скандалов, это ведь ничего не даст. Ни мне, ни тебе.

– Понимаю. Ты хочешь, чтобы тебе было хорошо, удобно, комфортно. И плевать, каково мне. Так вот нет, Степнов, нельзя расстаться по-хорошему, когда для одного – это трагедия!

– Скажешь тоже, Юль… Ну, какая трагедия? Трагедия – это когда кто-то умер. А вот это всё… ну, неприятно, тяжело. И мне тяжело. Но такое случается. Со всеми. Люди постоянно сходятся и расходятся.

– Да плевать на других людей! – кричала Юлька. – Что мне другие люди? Мне – плохо! Для меня это трагедия. И я умерла внутри. А вот это: «Давай останемся друзьями» – самое гнусное и трусливое, что только можно сказать, когда бросаешь человека, которого ты клялся любить всегда. Которому обещал жениться…

– Хорошо, – разозлился Лёша. – Что ты предлагаешь? Чтобы я выполнил своё обещание? Женился на тебе?

Она посмотрела на него с горечью.

– Я предлагаю не юлить. Если уж ты поступаешь по-скотски, то имей смелость это признать.

– Но я ведь не нарочно. Я не хотел этого. Знаешь же – сердцу не прикажешь. Юль, ну прости. Ты классная…

– Правда? А полчаса назад ты сказал, что я дикарка и место мне в психушке.

– О-о-о, снова-здорово. Ну как тебе ещё…

Юля не дослушала, развернулась, устремилась в комнату. Внутри колотилась болезненная истерика. Стиснув до скрежета зубы, она швырнула на диван большую спортивную сумку. Следом полетели из шифоньера кофты, джинсы, юбки, бельё. Главное, сейчас что-то делать, чем угодно занять руки, мысли, не дать истерике вырваться наружу, потому что тогда, чувствовала Юлька, она окончательно сломается. Будет реветь, просить, унижаться. А это нельзя. Никак нельзя. Иначе потом сама себе станешь противна."

"Юлька беспорядочно засовывала одежду в сумку. Набив до упора, вжикнула молнией. Достала рюкзак, туда – книги, тетради, плойку, зарядку, косметичку. Оставались ещё зимние вещи и всякое по мелочи, но это она заберёт потом.

– Ну и к чему это? – появился в дверях Лёша. – Что за показательное выступление?

– Догадайся с одного раза, – процедила Юлька, метнув в него злой взгляд. Всё-таки злость – это хорошо. Злость не даёт скиснуть, держит в тонусе, подстёгивает, что сейчас ей как раз и нужно.

– Ну это же глупо. Куда ты пойдёшь? В такую рань. Даже транспорт ещё не ходит.

– А не всё ли тебе равно?

– Нет, не всё равно, что бы ты там обо мне ни думала. Я не могу тебя так просто отпустить.

– В самом деле? А что сделаешь? Свяжешь? Наручниками пристегнёшь к батарее? Или будешь слёзно умолять? Ну давай, Степнов, я послушаю.

Юлька, подхватив рюкзак и сумку, оттолкнула его и прошла в коридор.