Это не любовь

Если ей это не надо, то почему он должен беспокоиться? Да, его по непонятной причине тянет к ней, но тогда, может, это и хорошо, что её отчислят? Уедет она в свой затрапезный городишко с концами, и для него всё закончится. Закончится эта изнуряющая борьба с самим собой. Пусть не сразу, но, как говорится – с глаз долой, надо только подождать. Он сможет сосредоточиться на действительно важных вещах. Вплотную займётся наукой. Не будет искушений и соблазнов. Не будет навязчивых образов и порочных желаний. Ничто не будет грозить его карьере, его будущему, противоречить его принципам. Всё будет правильно, будет так, как должно быть.

Но почему же от одной лишь мысли, что она исчезнет из его жизни, сердце болезненно сжималось и спазмом схватывало горло? Почему вообще нельзя избавиться от чувств и эмоций, которые тебе не нужны, которые причиняют боль, вред, которые мешают жить? Как можно после такого рассуждать о воле и разуме человека, когда от этой воли на самом деле ни черта не зависит?

Вот он хотел бы избавиться от этой унизительной зависимости, хотел бы выкинуть её из головы – да никак. Разве это нормально? Притом, что это никакая не любовь. Любовь – это уважение, восхищение, это желание быть вместе всегда. Как там говорят? Жить вместе долго и счастливо и умереть в один день. У него нет такого желания! Как нет ни уважения, ни восхищения. А что есть – так это лишь влечение, дикое и необузданное, перед которым он вдруг оказался совсем беспомощен. Нет, это не любовь.

И всё же, если её отчислят, то, возможно, они больше не увидятся. И от этого противно холодело внутри вопреки собственным увещеваниям.

Может, тогда просто стоило уступить желанию? Последовать совету Уайльдовского Генри Уоттона? Может, и вправду единственный способ избавиться от соблазна – уступить ему?

Но Анварес, содрогнувшись, тотчас отверг эту преступную мысль. Лучше уж мучиться какое-то время, чем поддаться пороку, замарать честь и достоинство и потом всю жизнь с этим жить. Так что нет. Нет, нет и нет!

Однако и отринуть её и все мысли о ней он не мог. Даже не потому что не хотелось. Просто в этих её неприятностях была его вина. Да, она глупа и беспечна. Творит ошибку за ошибкой. Пускает свою жизнь под откос. Но подтолкнул её к этому он. Пусть невольно – ведь он не просил, не хотел и не ждал того признания. Да он даже не сразу и поверил. Но оправдывать себя этим – не по-мужски. Мелко и малодушно. Не мог он остаться в стороне, как бы ни говорил себе, что так будет лучше.

Ни с того ни с сего всплыл эпизод, о котором он давным-давно позабыл. Случай из детства. Тогда, в том далёком ноябре, к ним в класс пришёл новенький. Болезненный, тщедушный мальчик, Венька, который, на беду, ещё и жил по соседству. Веньку невзлюбили сразу.