Это не любовь

Хотел позвонить Аксёновой сразу, но вдруг ни к селу ни к городу разволновался. Кругом – шум, сутолока, болтовня. Всё это ещё больше сбивало с нужного настроя. Потому решил отложить разговор до вечера. Дома, в спокойной обстановке, позвонит. Заодно до той поры продумает убедительные фразы.

Но разговора не получилось.

Во-первых, даже дома, в полной тишине, на него снова накатило волнение. Это, конечно, мешало, но в принципе он собой владел и голос звучал нормально. И совсем даже незаметно было, что сердце его чуть ли не выпрыгивало...

Ну а во-вторых, Аксёнова, хоть и ответила, но не захотела с ним говорить. Он, конечно, начал не лучшим образом – спросил:

– Госпожа Аксёнова?

Сначала она молчала, он даже подумал, что связь прервалась, но потом услышал короткое и резкое:

– Да.

– Юля, – знала бы эта Юля, чего ему стоило перешагнуть себя и назвать её по имени. – Я хочу поговорить с вами серьёзно.

Молчание.

– У вас проблемы. Вас хотят отчислить за пропуски. Вы это знаете? Почему вы не ходите на занятия?

Молчание.

– Послушайте, я всё понимаю. Вы очень расстроены. Но эта ваша жизнь, не надо её портить. Возьмитесь скорее за ум, пока ещё можно исправить ситуацию…

– Господин Анварес, – прервала его Аксёнова.

– Да? – Он заметил, как заходится сердце, как от волнения перехватило горло так, что это «да» прозвучало глухо и сипло.

– Идите к чёрту, господин Анварес. Со своей жизнью я уж разберусь как-нибудь сама. Лично вас она вообще не касается.

И отключилась.

Он не то чтобы огорчился – он просто опешил. Даже, скорее, растерялся.

Перезвонил на другой день – она больше не отвечала.

Анварес совершенно её не понимал. Что за детское, неразумное поведение? Он ведь не враг, помочь желает.

В пятницу после семинара в двести пятой попросил Рубцову задержаться.

– Вы как-нибудь общаетесь с госпожой Аксёновой? – спросил. – Созваниваетесь? Встречаетесь?

– Ну да, – пролепетала Рубцова. – На прошлой неделе виделись.

Сказала и смотрит на него при этом настороженно.

– Вы ей скажите, что положение у неё критическое. Надо срочно явиться в деканат. И вообще, начать учиться. Я со своей стороны помогу договориться с Волобуевым, но надо чтобы она ходила уже наконец на занятия. Чтобы взялась за ум.

– Хорошо, обязательно. Прямо сейчас ей позвоню, – пообещала Рубцова.

– Да, позвоните, – кивнул он. – Идите. И пусть не тянет... Стойте-ка!

Рубцова оглянулась.

– Закройте дверь на защёлку.

Она, конечно, повиновалась, но посмотрела на него с таким настороженным недоумением, что Анварес поспешил объясниться:

– Просто сейчас придёт другая группа, не хочу, чтобы отвлекали… Знаете что, давайте вы её сейчас наберёте, а говорить буду я?

– Хорошо, – кивнула она слегка ошарашенно.