Это война, братишка

М-да, Макс, не лучшие мысли для романтической прогулки.

– Я сдам тебя обратно в приют, – тихо бурчит Зараза, когда мы медленно идём по широкой велосипедной дорожке. На газонах отдыхают люди, многие гуляют со своими собаками. Некоторые оглядываются на нас и улыбаются, пытаясь понять: «Это Макс Градов, солист Райских?» Я привык к этим взглядам, а вот мелкая заметно стушевалась.

И лучше ей не знать, что со мной творится. Никогда не думал, что популярность может мне навредить, но сейчас я готов променять её на что угодно, лишь бы остаться с этой девчонкой никем незамеченными, неприметными, свободными…"

"– Почему приют? – отмираю и иду к лавке, стараясь не думать, как круто сестрёнка перевернула мою жизнь. Всегда знал, что любые перемены – испытание, но не думал, что это может быть… страшно. Да, именно так! Мне страшно знать, что ждёт нас впереди, я боюсь сделать неверный шаг, боюсь оступиться и упасть, но ещё больше боюсь представить, что наши отношения с Камилой могут рухнуть в любой момент. И я не говорю о «любви», под отношениями я подразумеваю нашу духовную связь. Родство душ. Я готов отказаться от поцелуев, от романтической истории, но не готов потерять наше простое общение. Не могу отказаться от этих шуток, не представляю больше себя без её смеха, этих улыбок, язвительности и комфорта, что рядом с ней ощущаю. С появлением Камилы, я наполнился смыслом, меня как будто стало больше. Если я пришелец с другой планеты, то она мой мир…

– Я просила у мамы щенка, а привели тебя.

Усмехаюсь и сажусь вместе с Камилой, складывая руки у себя на коленях, чтобы не было соблазна её обнять. Она откидывается на спинку, и мы долго молчим, разглядывая отдыхающих. Тишина не в тягость, я наслаждаюсь её присутствием.

– Будет лучше, если для всех ты так и останешься моей сестрой. Не хочу рисковать, – говорю, стараясь замаскировать грусть и растущий внутри протест. Потому что я хочу целовать её на каждом углу, когда мне вздумается, и я готов на весь мир закричать, что эта девочка моя и только моя… Но во Вселенной есть закон большого «НО», и в данном случае он сработал против нас.

– Согласна, – тихо отзывается сестрёнка, смотря в другую сторону.

– Я бы поступил иначе, если бы и дальше планировал петь и подписал контракт, я бы нашёл способ оградить тебя от нападок журналистов. Живут же знаменитости со своими девушками, жёнами, и ничего. Но какой в этом смысл, если через четыре месяца я уеду, а через год вообще перестану этим заниматься?

Камила повернулась ко мне и улыбнулась, как только она умеет. В этой улыбке больше чувств, чем в любых, даже самых громких словах.

– Я всё понимаю, не парься, – легко говорит она и незаметно касается моей руки. Дрожь пробирает тело, мы прячем наши руки, а я получаю возможность ощутить гладкость её кожи.