Это война, братишка

Сердце трижды делает кульбит. Отчим кладёт мне руку на плечо в качестве успокоительного жеста. – Я просто хочу, чтобы вы знали, насколько серьёзны мои намерения, чтобы вам было спокойно за свою дочь. Я не знаю, что будет через год, но надеюсь, что мы справимся, а после мы сможем пожениться. Я давно нагулялся, и как вы сами заметили: вам не показалось…

Это он о своей любви ко мне говорит?

– Раз пошло такое дело… – мама вздохнула и внезапно рассмеялась. – Всё, больше не могу.

Она смеялась, а мы непонимающе смотрели на неё. – Подождите, я сейчас. – Мама ушла в гостиную и вернулась с журналом в руках."

"– На вот, любуйтесь, – она бросила его на стол. На обложке красовалась наша с Максом фотография. «Максим Градов и его пассия. Эксклюзивное интервью звезды «Райских»»

– Э-э, – протянула я и посмотрела на весёлую маму.

– Я терпеливо ждала, – пояснила она. Олег усмехнулся и подтянул журнал к себе. – А по поводу предложения… я, конечно, не против. Но прошу вас не торопиться. Мы всячески поддержим вас, главное: не натворите глупостей. А пожениться всегда успеете.

Макс облегчённо выдохнул и повернулся ко мне.

– Вашу ручку, мадам.

Словно в замедленной съёмке, я наблюдала, как на палец он надевает тонкую золотую полоску с камушком бриллианта. Простое, но элегантное, и что важнее – греет душу. Этот день стал одним из самых счастливых на протяжении следующего года…

Эпилог

Чуть больше года спустя

– Макс, прекрати дёргаться и прожигать взглядом иллюминатор, – одёрнул меня сидящий рядом Мич.

– Не могу, – признался я, стуча по спинке сиденья впереди. За последние несколько часов я так извёлся, что у меня уже тряслись руки. Я пытался читать, слушать музыку, спать: ничего не помогает.

– Надо было тебя напоить, – буркнул Джейк, которому я мешал спать.

– Ну что ты нервничаешь? Вы виделись месяц назад, нового солиста нашли, контракт подписан…

– Я не знаю, – нервно ответил и ещё раз стукнул кулаком по спинке сиденья. Меня выкручивало, выворачивало, я проклинал медленный самолёт, бестолкового штурмана и кучевые облака. – Вдруг она не придёт? – я не имел права так думать, не имел права сомневаться: из нас двоих Камила единственная, кто проявил настоящую силу и выдержку, в то время как я не раз слетал с катушек без неё. Этот грёбаный год показался мне вечностью в аду. Я с ума сходил от ревности, подыхал от разлуки, находясь в бесконечном напряжении, не замечая дней. А мелкая, только и делала, что успокаивала меня, не давая перегореть. Поддерживала, и всякий раз ей удавалось привести меня в чувства, выдать новую порцию надежды. Сколько раз её пытались оклеветать, вспомнить страшно. И каждый раз для меня это было ударом. Не знаю, каким чудом, но у меня хватало ума набрать её номер и дать возможность объясниться, убедить меня.