Фальшивая Венера

Уилмот, не знаю, поняли ли вы уже, что перешли в совершенно иной вид существования. До сих пор вы принадлежали миру людей, которые, подобно баранам, ждут в очередях на трамвайной остановке, в аэропорту и кое-как наскребают на прожитье, потому что им всегда не хватает и они изо дня в день питаются дерьмом. Прежде вы растрачивали себя, рисуя для журналов и ожидая в приемных тех, кто недостоин чистить вам ботинки. А когда вы или ваши дети заболевали, вам опять приходилось ждать, когда какой-то врач уделит вам крупицу своего драгоценного времени. У вас ведь больной ребенок, да? Вы даже не представляете себе, как теперь изменится ваша жизнь и жизнь вашего ребенка. Лучшее медицинское обслуживание, лучшее! Клиники в Швейцарии… вам нужна пересадка органов? Дорогие лекарства? Теперь вы без промедления будете получать все, что пожелаете, и вам еще будут улыбаться.

Я ляпнул какую-то глупость о том, что подделка картин благоприятно влияет на медицинскую страховку. Креббс пропустил мои слова мимо ушей; он был в ударе и еще какое-то время распространялся о разнице между работягами и их хозяевами, о том, что хозяева заслуживают соприкасаться с великим искусством, а работяги нет, и о том, как у меня все будет замечательно, — наверное, не те суждения, которые можно услышать в нью-йоркском высшем свете, но, возможно, я ошибался, возможно, именно так и говорят все эти люди, когда рядом нет таких, как я. В любом случае, это была любопытная перемена от общения с богатыми либералами. А затем Креббс произнес слова, купившие меня с потрохами:"

"— Вы великий художник, Уилмот, и теперь, когда мы с вами нашли друг друга, вы выполните то, что предначертано судьбой, вы станете моим Веласкесом. Вот чего вы хотели всю свою жизнь: писать так и получать за это вознаграждение, я не прав?

И знаешь, он был прав. Именно этого я хотел. Именно этого я хотел всегда, но сам не догадывался до настоящего момента.

Я сказал:

— А вы король Испании.

— Да. Я король Испании, — кивнул Креббс.

И никакой иронии. Мы пребывали в зоне, свободной от иронии, что я также находил странным и бодрящим.

— Хорошо, ваше величество, — сказал я, — где мне предстоит работать? Здесь, в Венеции?

— Нет, в Риме, разумеется. Все уже готово.

* * *Я и Слотски вернулись к катеру и поднялись на борт, и как только мы отошли от причала, я повернулся к нему и сказал:

— Знаешь, Марк, я не ожидал от тебя подобной шутки!

— Боже милосердный, Уилмот! Думаешь, я представлял себе, что предложит этот сумасшедший? Я просто решил, что он даст тебе новую работу по реставрации. Ты думаешь, мне нравится, когда мне угрожают смертью, твою мать? Я продаю произведения искусства, и только! Я думал, что прямо там наложу в штаны.

— Дружище, не вешай мне лапшу на уши. По-моему, мы уже перешагнули через это.