Фальшивая Венера

После возвращения из дурдома я не притронулся ни к кисти, ни к карандашу, но я понимал, что рано или поздно это произойдет, быть может, я стану художником-любителем, как эти блистательные шизофреники, которые покрывают своими видениями акры бумаги, а может быть, я буду придерживаться основного течения и обращу свое безумие в настоящие деньги, подобно Ван Гогу, Корнеллу и Мунку. Или вернусь к обнаженным красавицам, за которых выкладывают такие большие суммы.

От меня не укрылось, что в доме царит какое-то напряжение. Причиной тому был приближающийся аукцион в Нью-Йорке, на который была выставлена «Венера». Если не ошибаюсь, до «дня высадки в Нормандии» оставалось всего три дня, и мир искусства и мир крупных финансов (а есть ли между ними отличие?) бурлили, словно корзины с угрями. Я увидел номер журнала «Шпигель» с репродукцией картины во всю обложку, с подписью, что стартовая цена картины — сто десять миллионов долларов. Возможности прочитать статью у меня не было. Мне полностью отрезали доступ к средствам массовой информации: приказ врачей.

Ближе к вечеру Келлерман протянул мне сотовый телефон, и это звонила из Женевы Лотта. Она сказала, что Мило обследовали в особой клинике для самых богатых, и врачи сказали, что да, они могут сделать, чтобы он стал как новенький, и это обойдется примерно в миллион долларов, чуть больше, чуть меньше; потребуется пересадка нескольких органов, но, как выяснилось, нам не придется стоять в долгой очереди, как только мы будем готовы, можно будет начинать. Лотта сказала, что Мило немного приободрился. Наверное, это надежда.

К ее чести, Лотта спросила про источник донорских органов, и врачи не сразу поняли, почему это ее интересует. Она объяснила, что не хочет, чтобы для этой цели специально кого-нибудь убивали, и врачи были шокированы тем, что такое могло прийти ей в голову, это же Швейцария, все очень корректно. Нет, они имеют дело с теми, чья деятельность сопряжена с большим риском, деньги вперед, и мы получаем донорские органы, когда парашют не откроется, и еще они оплачивают образование целой когорты подростков, и если кто-нибудь летом вдруг утонет, родные разрешат, грубо говоря, вырезать все, что нужно. Очень рациональный и деловой подход, что-то вроде молочного животноводства, традиционного швейцарского занятия. Законно ли это в строгом смысле, Лотта не стала уточнять.

Я обсудил с Креббсом денежную сторону вопроса. Судя по всему, миллион долларов в настоящий момент лежал на моем счету в одном швейцарском банке, плата за все те проданные картины из моего обширного наследия, которое уже много лет представляет Креббс.