Фальшивая Венера

— Я оставил сообщение на автоответчике, — добавил Марк. — Ты слышал, что я купил твою Кейт?

— Да, спасибо. Я так понял, у тебя есть поклонник Уинслет, которому ты собираешься впарить портрет.

— На самом деле поклонник Веласкеса. Потрясающая работа.

— Да, ты прав. Слушай, ты можешь сейчас заглянуть ко мне? Я хочу кое-что тебе показать.

— Прямо сейчас? Я тут с Жаки Моро. Мы в «Голубом апельсине». Что там у тебя?

— Еще один Веласкес. Честное слово, ты должен это посмотреть."

"Марк согласился, и минут через двадцать они вдвоем с Жаки ввалились в студию, разгоряченные выпивкой, но оба тотчас же затихли, увидев то, что стояло на мольберте.

— Господи, Уилмот, это еще что за хреновина? — спросил Марк.

— А на что это похоже?

— Это похоже на «Вакха и пьяниц» Веласкеса, картина закончена примерно на треть. — Слотски огляделся вокруг, ища приколотую репродукцию, и не нашел ее. — Ты пишешь копию по памяти?

— Это никакая не копия. Я принял дозу сальвинорина, вернулся в тысяча шестьсот двадцать восьмой год и стал Веласкесом. Находясь в его образе, я писал картину, а когда очнулся, на мольберте было вот это.

— Невероятно, — пробормотал Марк и, склонившись к холсту, осторожно прикоснулся к нему пальцем. — Ты когда-нибудь видел рентгеновские снимки этой картины? Я имею в виду, то, что было опубликовано в литературе.

— Нет, — признался я. — Я не такой прилежный исследователь искусства, как ты. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что у тебя здесь первый вариант, без pentimenti.

[58]Знаешь, если бы это не было невероятным бредом, твою мать, я бы почти поверил, что ты говоришь правду.

Жаки сказал:

— А ты можешь быть и другими людьми? Если ты можешь становиться Коро или Моне, то можно сделать на этом неплохой бизнес.

Мы рассмеялись, а затем Марк стал серьезным и спросил:

— Сколько за нее хочешь?

— Картина не закончена, — сказал я, — и она не продается.

— Нет, правда, сколько ты за нее хочешь?

— Десять «кусков», — пошутил я, но Слотски тотчас же выхватил из кармана чековую книжку и выписал чек золотой перьевой ручкой «Монблан» размером с противотанковый снаряд.

Пораженный, я уставился на клочок желтоватой бумаги.

— Ты думаешь, есть спрос на недоконченные копии старых мастеров?

— Спрос есть на все.

Я не знал, что на это ответить, поэтому повернулся к Жаки, но тот, милый парень, скалился как обезьяна, радуясь привалившему мне счастью.

— Я думал, ты в Европе, — сказал я.

— Завтра улетаю. У нас как раз был прощальный ужин в «Оранжевом апельсине», и тут позвонил ты. Тебя тоже приглашали, но ты не отвечал на звонки.

— Что ж, продолжим ужин, — предложил я.

— Согласен, — просиял Жаки. — Выпивка за твой счет.