\

Ни для одной из сторон.

До Волны оставалось пять минут.

Глава 50

— Ты действительно готов утопить всех — и своих, и чужих? — спросил Борис у Уха.

Вообще-то никчемный и неуместный совершенно вопрос! Ухо только что на его глазах взрывал и сжигал защитников баррикад вместе с хэдами.

Ухо улыбнулся:

— Считай, что я уже делаю это.

Он взглянул на часы. И перестал улыбаться.

— Время вышло.

Затем посмотрел на Печку.

— Пора бы уже…

В голосе Уха послышалось беспокойство. Борис тоже покосился на циферблат его часов. В самом деле пора. Минус одна минута уже.

Ничего не происходило.

В голове у Бориса промелькнула безумная мысль: «А что, если Волны сегодня не будет? Что, если какое-то чудо отменило ее?»

Или не в чуде дело? Может быть, хэды догадались о том, что уготовил им Ухо, и непостижимым образом сумели остановить промывку Коллектора?

Или люки над главным ставродарским накопителем уже закрылись, а самодельные бомбы по какой-то причине не сработали?

Все оказалось проще. Часы Уха спешили. На минуту и несколько секунд. Волну, которая каждый день приходит в одно и то же время, отменить было нельзя. И гвардейцы-саперы своего Вана не подвели.

Первого взрыва под Печкой видно не было. Борис лишь услышал отдаленный гул. Но последующую серию взрывов не заметить было уже невозможно.

Стены мусоросжигательного комплекса колыхнулись, как тяжелые мокрые простыни под ветром. Вздыбилась земля. Из-под треснувшего фундамента ударили гейзеры огня и дыма. Дернулась и подпрыгнула, раскалываясь на части, рифленая крыша.

Под накатившей звуковой волной задребезжали стекла широких панорамных окон пентхауса.

Трубы Печки, смотревшие в небо будто жерла гигантских пушек, выплюнули струйки дыма, сажи и копоти и, покачнувшись, начали медленно-медленно заваливаться, словно подрубленные под корень деревья.

Падая, они подтолкнули другие трубы — покосившиеся, но устоявшие и словно бы размышлявшие, стоит ли разбиваться об асфальт и соседние здания или повременить.

Трубы рухнули. Груды обломков засыпали примыкавшие к мусоросжигалке кварталы. Только одна труба — самая высокая, чудом уцелевшая, — осталась торчать в клубах дыма и пыли, подобно указующему персту.

Обрушились стены мусоросжигалки. Их будто развалил неосторожный великан, заворочавшийся внутри.

Рифленые своды сложились как карточный домик. Основание просело и осыпалось под землю.

На месте Печки разверзся провал. Огромный, широченный. Зияющий.

А уже пару минут спустя провал заполнился. Сразу, мгновенно, вдруг.

И изверг из себя…"

"Искореженный металл, куски бетона и фрагменты разрушенной кровли взлетели на немыслимую высоту. Это было похоже еще на один взрыв — самый мощный и самый разрушительный. Только это был не взрыв. Обломки вытолкнула хлынувшая из накопителя вода.