\

А перед битвой, говорят, приводят себя в неистовство так, что крыша совсем съезжает. Викинги верят, что в бою берсеркеры не ведают страха, не чувствуют боли и становятся неуязвимыми для ударов врага.

– Фигня все это! – скривился Костоправ. – Нюх этот мудак, конечно, потерял конкретно, когда сунулся к Змейке, но яйца у него точно не железные.

Виктор вспомнил, как «псих-великий-воин» загнулся от удара в пах. В самом деле, какая тут может быть неуязвимость и нечувствительность к боли?

– Ну, я не знаю. – Василь попытался пожать плечами, но лишь поморщился, когда тугие путы впились в кожу.

 – Может быть, он просто не успел впасть в боевую ярость, потому что шел не воевать, а… Ну, в общем, совсем за другим он шел.

Змейка недовольно фыркнула. Костоправ в не самой вежливой форме попросил Василя заткнуться.

Глава 19

Возня под мачтой и разговор, который затеяли пленники, не остались незамеченными. К ним подошел невысокий, но крепко сложенный викинг. На его заросшем обветренном лице светились любопытством пытливые голубые глаза. Заплетенная в косицы светлая борода шнурками свисала на кольчугу и собранный из пластиковых пластин нагрудник.

Ветер трепал русые волосы на непокрытой голове. На поясе висели стальная каска и короткий широкий меч. В руках викинг держал пистолет-пулемет незнакомой конструкции. Из-за спины торчал автомат, в котором Виктор узнал свой «калаш».

– Уше мошешь кофорить, рус? Тым в колофа польше не есть? – обратился косичкобородый викинг ко всем пленникам сразу, выплевывая вместе со слюной глухие согласные звуки.

Чужой акцент не помешал, впрочем, понять смысл сказанных слов.

– Да пошел ты в жопу со своим дымом… – зло и хрипло отозвался Костоправ.

– В шапу? – недоуменно захлопал глазами косичкобородый.

– Не в жабу, а в жопу, – угрюмо пояснил Костоправ, не задумываясь о возможных последствиях.

– Что есть ш-шопа? – нахмурился викинг. – Кте есть ш-шопа? Сачем мне тута итти?"

"По-русски изъясняться этот викинг худо-бедно умел, но, видимо, словарный запас у него все-таки был ограниченным. Некоторых элементарных выражений морской разбойник не знал. Только этим, наверное, и можно объяснить, что косичкобородый еще не впал в ярость.

Виктор решил вмешаться.

– Давай я буду говорить, – облизнув сухие губы, сказал он.

– Хорошо, – кивнул ему викинг. – Мой имя есть Аскел. Я есть хэрсир.

– Сир кто? – насмешливо осклабился Костоправ.

– Хэрсир, – торжественно повторил Аскел.

– Вожак ихний, – вполголоса пояснил Василь. – Мелкий князек или что-то вроде того. Не ярл, конечно, но и не простой воин.

– Хер, короче, он хер и есть! – хмыкнул лекарь, никак не желавший угомониться. – А там уж хоть сир, хоть не сир – один хрен.