\

– Я не понял тфой слоф, рус, но мне не нрафится тфой улыпка, – Аскел, раздраженный замечаниями Костоправа, все же начинал злиться и переставал следить за речью.

– Да неужели? – еще шире оскалился лекарь.

– Слышь, не нарывайся, а? – попросил Виктор.

– Кофори, как есть тфой имя? – потребовал у Костоправа Аскел.

– Хрен тебе! – буркнул Костоправ.

– Хрентепе? Турацкий имя! – викинг презрительно фыркнул. – Сити молча, Хрентепе. Не мешай.

Прежде чем разъяренный Костоправ успел что-то ответить, за него вступилась Змейка.

– А ты нам рот не затыкай! – звонкий голос Стрелец-бабы даже разбудил пару спящих викингов.

Те вперились удивленными взглядами в пленников.

– Нато путет – саткну, – пообещал хэрсир. – Хотите крясный тряпка ф рот?

Костоправ и Змейка угрюмо замолчали. Грязную тряпку в рот они не хотели.

– Ты кто? – Аскел снова повернулся к Виктору. – Как софут?

– Золотой, – представился Виктор.

– Солото? – глаза викинга заинтересованно сверкнули. – Почему Солото?

– Так вышло, – буркнул Виктор.

– Солото, – задумчиво повторил викинг и улыбнулся. – Хороший снак, что ты есть Солото, рус. Ты и тфой трусья мошет принести мне утачу и покатую топычу.

– Ты так думаешь? – усмехнулся Виктор. Вообще-то он как раз размышлял над тем, как бы принести хэрсиру Аскелу не удачу и добычу, а побольше проблем. Впрочем, для этого нужно иметь хотя бы развязанные руки и раскованные ноги.

Аскел обвел рукой судно:

– Мой корапль. Тхраккар.

Кивнул на воинов:

– Мой трушина. Тхрот.

Потом снова уставился на пленников.

– А фы фсе – мой топыча. Мой трэлл. Мой рап.

– Ага, раб, как же! – снова, не выдержав, вмешался в разговор Костоправ. – Размечтался, мля, едрить-педрить, ёперный бабай!

– Что есть «маля-етрить-петрить-йоперный-папай», Хрентепе? – недовольно наморщил лоб викинг.

 – Кофори понятный слоф или не кофори софсем и не сли меня!

– В самом деле, пасть закрой. – Виктора тоже начали утомлять неуместные лекарские комментарии.

Костоправ обиженно засопел.

– Это я фсял фас ф плен, – продолжал Аскел. – И я отнял фас у рыцарь черных крестоф Фритрих. Фы есть мой рап, рус. Но рап мошет стать не рап.

Та-а-ак, а это уже интересно. Даже Костоправ перестал сопеть и навострил уши.

– Я моку телать сфой трелл-рап фольный лейсинх и сфопотный карл.

– Василь, – шепнул Виктор. – Я что-то не совсем догоняю, к чему он клонит?

– Вроде как говорит, что может нас освободить, – ответил помор. – Сделать вольноотпущенным лейсингом или свободным человеком карлом.

– И чего ты хочешь взамен? – Виктор исподлобья глянул на хэрсира. Свобода рабам не дается просто так, за красивые глазки.

* * *

– Фы есть хороший фоин, – вновь заговорил Аскел.

«Псих-великий воин», – невольно всплыла в голове характеристика берсеркера.