\

* * *

Грандиозная пирушка, которую закатили викинги Стейнхьера, проходила в самом большом доме селения. Насколько понял Виктор, это было жилище вождя-ярла, отбывшего в поход. Теперь здесь всем распоряжался Арне. Причем по-хозяйски так распоряжался, словно Хенрик уже сгинул в западных водах.

«А может, праздник устроен для того, чтобы поскорее выпроводить и Аскела с верными ему людьми?» – подумалось Виктору.

Над засыпанной углями ямой жарилась туша секача. Еще одна – уже запеченная до аппетитной хрустящей корки – лежала на огромном блюде. Широкие столы были уставлены нехитрыми яствами и жбанами с пивом и брагой.

Глиняная и деревянная посуда соседствовала с пластиковой, изготовленной еще до Бойни. Кое-где поблескивало начищенное серебро, мельхиор и даже золото. На длинных лавках и земляных скамьях вдоль стен не осталось свободных мест. Кажется, на пир собрался весь поселок. Веселье начиналось, в просторном доме становилось все шумнее.

Пленников за столы, разумеется, не пустили. Аскел оставил их в темном углу за закопченными столбами, поддерживающими крышу, и приставил к руссам двух вооруженных воинов – то ли для пригляда, то ли для охраны от людей Арне.

Часовые явно были недовольны тем, что им не доведется принять участие в пирушке, но недовольство свое пока держали при себе.

Виктор подумал, что, наверное, вчетвером они смогли бы разоружить стражу и, возможно, даже пробиться к выходу. Но зачем? Как ни крути, но впереди их все равно ждет совместное плавание с Аскелом. Нужно было догнать ярла."

"Утолившие первый голод и опустошившие первые кубки и чаши викинги вдруг примолкли. Взгляды присутствующих обратились к невысокому худощавому и немолодому уже человеку с длинными, рано поседевшими волосами, собранными на затылке в хвост.

Незнакомец выглядел не воинственно, не внушительно и не богато. Однако все сейчас смотрели в его сторону так, словно ждали от седого чего-то очень важного. Кто-то вежливо обратился к нему и, похоже, о чем-то попросил. Аскел поддержал просьбу, причем хэрсир, сидевший вместе с Арне во главе самого большого стола, говорил с седым как с равным.

Гудение за столами стихло окончательно. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в очаге, заговорил загадочный незнакомец.

Сначала – негромко и отрывисто, потом его голос окреп, зазвучал уверенно и звучно.

Седой говорил долго, протяжно и как-то по-особенному, совсем не так, как викинги общались между собой. Прикрыв глаза, он все говорил, говорил, говорил и умолкать, похоже, не собирался.

Никто не смел его перебить. Викинги внимали каждому слову оратора.

– Кто это? – шепотом поинтересовался Виктор у Василя. – Жрец? Предсказатель?

– Скальд, – ответил помор. – Ну, Сказитель по-нашему. Былины поет.