\

Ответственность… На самом деле – страшное слово. Виктор почти физически ощутил, как она, ответственность за других, давит на плечи. И сейчас, после только что данного обещания, давление это только возросло. Ох, и непросто будет нести такую ношу. Но ее нужно нести.

И не дай бог, кто-нибудь из посторонних увидит теперь красные глаза Костяники.

От-вет-ствен-ность…

– Если кто-то не доверяет моему слову – может проваливать или жаловаться Кошкодеру, – устало добавил он.

Похоже, всех все устраивало. Даже Змейка замолчала. Или, почуяв настроение спутников, Стрелец-баба просто не посмела ничего вякнуть против.

В лагере ударили барабаны, призывающие рекрутов на учения.

– Идем, – сказал Виктор. – Пора проходить курс молодого ландскнехта.

Глава 40

Потянулись изматывающие, похожие друг на друга, как зубы в пасти соболяка, и такие же неприятные дни тренировок, обучения и муштры. Гоняли их нещадно. Как правило – утром и вечером, давая отдых лишь днем, чтобы рекруты могли немного прийти в себя, приготовить пищу, пообедать и набраться сил для новых упражнений. Впрочем, чем меньше времени оставалось до контрольного смотра, тем интенсивнее становились занятия и тем меньше было свободного времени.

Военачальники выводили роты и целые полки то на специально подготовленные плацы перед Инквизиторским замком, то на пересеченную местность за лагерем. Тренировки могли начаться в любое время суток. Солдат муштровали уже и в полуденный зной, и поднимали среди ночи.

Барабаны задавали ритм. Надрывали глотки командиры. «Старики», попавшие в вербовочный лагерь раньше других, сносили тяготы и неудобства службы с молчаливым терпением и безразличием.

Непривычные еще к ландскнехтской жизни новобранцы костерили все и вся на чем свет стоит, причем в русской роте чаще и громче других слышался голос Костоправа. Но даже самая забористая брань никого не трогала и не задевала: ругань и матерщина во время маневров были обычным средством общения и у простых солдат, и у начальства. Только ругались ландскнехты в разных полках и ротах на своих языках.

Со стен замка за учениями наемников постоянно следили крестоносцы. Впрочем, не только со стен.

Во главе славянского полка стоял польский рыцарь-Инквизитор пан Якуб.

За маршами и упражнениями приписанных к полку рот поляк обычно наблюдал вблизи. При полном рыцарском доспехе Якуб восседал на рослом боевом быконе, положив одну руку на притороченный к седлу шлем, а в другой сжимая жестяной рупор. Неподвижный пан полковник напоминал скорее разрисованное крестами изваяние всадника, чем живого человека. Казалось, на его худом узком лице со свисающими ниже подбородка усами навечно застыло одно выражение: недовольство пополам с брезгливостью.