\

Сухие, жесткие, серые – ни листочка, ни зеленой прожилки, – состоящие из множества прямых сегментов с утолщениями в местах соединений, они были похожи на траву гигантских размеров. Причем «травинки» эти прорастали сквозь любое препятствие, что оказывалось на пути их остроконечных верхушек. Даже прочные корни и стволы камень-деревьев они пронизывали насквозь.

Собственно, поэтому лес здесь и был мертвым: трава, по всей видимости, не просто росла сквозь деревья, но и тянула из них жизненные соки. Паразит был беспощаден: на месте живого переплетения корней, ветвей и стволов теперь остались лишь высосанные досуха безлистные остовы.

Вместе с лесом погибли и кроновые мхи. Они уже не покрывали кроны толстым зеленым одеялом, а свисали сверху сухими полуистлевшими рваными клочьями цвета пыли, от которых отрывались и опадали вниз невесомые, как паутина, нити и целые пучки.

На нижнем ярусе мертвого леса разросшиеся побеги образовывали между сухими корнями и стволами сплошную решетку, в глубине которой Виктор разглядел пару чьих-то небольших скелетов. Чуть выше на ветру с тихим шуршанием, будто камыши у реки, покачивался гибкий частокол остроконечных верхушек.

– Вот почему Инквизиторы не стали прокладывать дорогу через Клин, а пустили ее в обход, – произнес Кошкодер. – Сквозь сочлененку трудно пробиться. Против такого сорняка не поможет ни сталь, ни огонь.

– Сочлененка, говоришь? – повторил Виктор. Так значит называется трава-убийца. Действительно, на каждом стебле видно по нескольку отчетливых сочленений.

– Хм, дела-мудила́… – Костоправ задумчиво почесал нос. – Расчлененку знаю. Сочлененку – нет. Ладно, епть, сделаем из второго первое. Прорубимся как-нибудь.

– Я бы не советовал, – очень серьезно сказал Кошкодер. – Крестоносцы – и те обходят эти места стороной.

– А че за проблема-то, не пойму? Стебельки тоненькие. Порубить такие – не хрен делать.

– Хрен делать, – возразил Кошкодер.

Он огляделся, поднял отвалившуюся от кроны и выпавшую за пределы сочлененки ветку камень-дерева.

– Смотрите! – размахнувшись, капитан забросил сухую ветку в заросли.

В следующий миг произошло что-то непонятное.

Едва инородное тело коснулось сочлененки, как та вдруг ожила словно притаившийся в засаде хищник. Поросль дернулась. Сразу несколько тонких и острых побегов, изогнувшись, быстро и сильно ударили по упавшей ветке, впились в нее, как стрелы. Пробили насквозь.

«Это камень-дерево-то!» – поразился Виктор.

Сухим фонтаном брызнула щепа и кора. Ветку нанизали на себя с полдюжины гибких отростков, а затем разочарованно стряхнули дырявую потрескавшуюся деревяшку, в которой давно уже не было жизни. И пищи, следовательно, не было тоже.