\

Орденские крестьяне и челядь чувствовали слабину господ и оттого испытывали еще больший ужас, чем былой страх перед Черным Крестом.

Инквизиторы не останавливали беженцев, не препятствовали им и не карали их. Охота на преступников тоже не велась. Сильная рука в латной перчатке, доселе крепко державшая эти земли, теперь безвольно разжалась.

Инквизиторы не знали, что делать. Да и сделать без Черного Креста они, по большому счету, уже ничего не могли. Крест слишком сильно и глубоко проник в повседневную жизнь Ордена и его людей. Крест являлся цементирующей основой, после изъятия которой посыпалось все, и в людских душах наступила катастрофа, сравнимая с последствиями Бойни.

Святую Инквизицию трясло. С лязгом и скрежетом рушился железный порядок, до сих пор работавший исправно, как старинные часы с хорошо отлаженным механизмом. Порядок, по мнению Виктора, неправильный, чуждый, но почему-то все-таки неприятно было осознавать свою причастность к его кончине и воцаряющемуся вокруг хаосу. Ведь это именно они влезли в чужой монастырь со своим уставом и перевернули здесь все с ног на голову. Они, убийцы Черного Креста, а вовсе не перьеносцы и Тотемы.

Дурацкое какое-то чувство. Не вины даже – непонятного сожаления. Но, наверное, так бывает, когда крушишь до основания то, чего не строил сам. Вернее, так должно быть, когда ломаешь чужое.

* * *"

"Крестовик, кстати, им не понадобился. Вообще. Ни разу. Его попросту некому и незачем было показывать. Необходимость прикидываться гонцами Магистра отпала сама собой.

В начинающемся хаосе никому ни до кого не было дела. Виктора и его спутников никто не остановил и не задал ни одного вопроса. Опущенное на людях забрало Костяники тоже не вызывало интереса. Когда все катится в тартарары, на подобные мелочи люди перестают обращать внимание.

Все были поглощены общим горем. Смертью Черного Креста. Даже пережив ее и очнувшись после сильнейшего потрясения, Инквизиторы продолжали тонуть в его смерти. Они тонули, тонули, тонули, сложив лапки и утягивая на дно друг друга. И выплывать, похоже, не собирались.

И это при том, что реальная опасность со стороны перьеносцев никуда не делась.

– Мля, не Инквизиция, а богадельня какая-то! – пробурчал Костоправ, оглядываясь на оставшуюся позади толпу. – Ну, полный звездец, ё-пэ-рэ-сэ-тэ! Туши свет, короче, бросай гранату!

– Свет? – наморщив лоб, зацепилась за слово Змейка. – А ведь и правда, все это здорово смахивает на конец света.

– Для Инквизиции – это конец света и есть, – задумчиво согласился Виктор.

– «Конец света, конец света»! – сварливо передразнил Костоправ. – Радовались бы, кретины, что избавились от своего кукловода, а не строили из себя таких несчастных и конченых.

– Тут не все так просто, – покачал головой Виктор.