\

 – Если у фанатиков отобрать бога, они становятся слишком свободными, чтобы быть счастливыми, понимаешь?

– Не-а, ни хрена не понимаю, – честно признался лекарь.

«Это потому, что сам не фанатик», – подумал Виктор и постарался объяснить доступнее:

– Без веры, вернее, без объекта поклонения их жизнь теряет всякий смысл. Они лишаются главной опоры и становятся беспомощными, как дети. Им не к чему приложить себя и не из чего черпать радость. Фанатики не способны просто жить. Не умеют, не привыкли, не хотят. Им непременно нужно служить и жертвовать. Миссионерствовать, проповедовать, обращать других… Доказывать превосходство своей веры и бороться с иноверцами. А если вдруг служить оказывается некому и бороться не за что… Это действительно конец света в отдельно взятой голове. Или, как в случае с Инквизицией, – во множестве голов.

– И что же с ними такими бедненькими теперь будет? – хмыкнул Костоправ.

Виктор пожал плечами:

– Не знаю. Если печать Черного Креста еще сохраняется на их мозгах, и если она воспрепятствует новому зомбированию, значит, Инквизиторы какое-то время будут по привычке молиться своему несуществующему уже богу и драться с перьеносцами, пока не погибнут. Если же со смертью Креста закончилась и его власть над воинами Ордена, то рано или поздно крестоносцы попадут под влияние американского Тотема. Обретут нового бога. Новый смысл бытия. И новое счастье.

– Нафиг, нафиг, нафиг такое счастье! – затряс головой Костоправ. – Надо валить отсюда к едрене фене, и поскорее. Ну его в жопу весь этот зомбятник, и поглубже.

Виктор подумал, что проблема заключается не только в том, чтобы самим свалить из «зомбятника», но и в том, чтобы «зомбятник» не двинулся следом. С Тотемов ведь станется. А чтобы остановить их армию, сил потребуется гораздо больше, чем на оборону Сибирска от Йап-повых мутантов. Так что в новых условиях ценность поморской карты возрастала многократно.

Глава 32

Портовый город Святой Инквизиции, к которому они выехали, был и похож, и одновременно не похож на южнороссийскую Бухту. Собственно, город, защищенный и с моря и с суши мощной крепостной стеной и вплотную примыкавший к хорошо укрепленной гавани, являлся лишь частью береговых фортификаций. Вдоль побережья на скалах и мысах стояли, словно бдительные часовые, рыцарские замки, сторожевые башни и артиллерийские редуты. Многочисленная стража на смотровых площадках, жерла тяжелых бомбард, метательные машины, а кое-где и торчавшие из бойниц и амбразур пулеметы свидетельствовали о том, что при должном настрое Инквизиторы могли если не остановить, то надолго задержать под стенами любого врага. Вот только с нужным настроем сейчас в орденских землях большие проблемы.

Проехали через открытые ворота.