\

— А ты как думаешь?

— Думаю, для вас это самое ужасное что может быть.

— Тц. Не хочется говорить это, но ты права. Снова учёба.

Юнона улыбнулась. Похоже, ей нравилось наблюдать за моими страданиями.

— Завтра я приготовлю для вас торт наполеон.

— И колу.

— И колу, — кивнула она.

— Какая ты добрая. Что-то случилось? — не понимал я её порывов угодить.

— Завтра у вас день рождения.

— А. Ясно.

— Вы всегда так недовольны, когда наступает ваш день...

— Я просто думал, что ты хочешь приготовить мне торт, потому что, наконец, поняла и приняла свою любовь ко мне.

— Этого никогда не произойдёт, мой молодой господин, — усмехнулась Юнона и отвела от зеркала взгляд.

— Да я уже и не надеюсь, — хмыкнул я. — К тому же, ты всегда рядом, это меня вполне устраивает.

— Говорите так, будто я какая-то вещь, — надула губы брюнетка.

— Да. Моя личная вещица. Незаменимая.

— Ваш отец приказал мне остаться и не сопровождать вас в Нью-Тейко.

— Чего? — вскинул я бровь. — Он с ума сошёл?!

— А ещё сказал, чтобы я прекратила подтирать вам зад и угождать во всех вопросах. — нейтральным тоном говорила Юнона. — В академии вы станете жить в общежитии.

— Плевать. Поступлю в другую академию, — отмахнулся я от такой нелепой проблемы.

— Но, господин, приём документов на поступление окончился ещё два месяца назад.

— Это не проблема. Заплачу ректору любого универа, возьмут с распростёртыми.

— Не выйдет, — помотала головой Юнона. — В Нью-Тейко лишь одна академия.

— Тогда перелёт отменяется, — пожал я плечами.

— Ваш отец этого не допустит.

— Сбегу из дома.

— Вы же знаете, это невозможно с вассальной печатью.

И я умолк. Чёртова родовая печать! Взглянул на запястье. На нём высечена магическая печать. Я уже отрезал руку, когда уезжал в летний лагерь. Но когда отрастил новую, печать проявилась вместе с рукой. Целую неделю приходилось ходить с культяпкой, пряча её от глаз детишек и воспитателей, и всё зря. Печать оказывается действует на астральном или духовном уровне, так что избавиться от неё самостоятельно не так и просто.

— Отец меня ненавидит, раз собирается отнять тебя, — пробурчал я упадническим настроением, мысленно отыскивая вариант решения проблемы.

— Может вам и правда пора начать самостоятельную жизнь? Без меня. — Юнона больше не смотрела в зеркало заднего вида и следила лишь за дорогой. Мы остановились на светофоре.

— Я же сказал, ты — моя. И ни отец, ни кто-то ещё не заберёт тебя.

— Звучит как признание, — печально улыбнувшись, произнесла она. — Так по-ребячески.

— Считай как хочешь. Я уже говорил о своём отношении к тебе. — я сделал паузу, потом продолжил. — Нужно решить проблему академического запрета.