\

Эту картину не могли поставить на аукцион, потому что за ней такой шлейф смертей тянется, что диву даёшься. И да, тем, кто украл её из Имперского Национального Музея был я. До сих помню, как за эту картину платили, мать его, пятьдесят лямов! Отличный вечер был для пополнения моей собственной казны. И если бы кто-то решил выставить данный экземпляр на аукционе, его бы мгновенно взяла за зад имперская гвардия во главе с полицией и ЦАГ. А потому в голову приходило лишь два варианта: либо Ваня — заказчик, либо он тот, кто заказчика прикончил и забрал картину. Можно, конечно, подумать, что она — подделка, однако, я уверен в её подлинности, о чём свидетельствовал лёгкий запах крови, исходящий от холста.

— Идём, Райан, — развернулся Иван. — После обеда у тебя будет возможность посмотреть особняк.

Да что-то мне ещё больше не хочется на этот обед… Так и знал, что где-то собака зарыта, но знакомство с главой клана Черновых мне совсем не улыбалось. Особенно в роли Райана Купера. Позвали бы они меня, как Призрака, было бы куда забавнее. А так… Придётся выслушивать всю муть и делать вид, что мне интересно. По мне так, всё это слишком утомительно.

И кто ответит за мои страдания? Брэдли? Или Анастасия? Хм. Нужно подумать. Может, спросить с обоих? Как придёт время, хех. Брэдли точно должен извиниться за столь потребительское отношение к своему сыну. Хреновый он — папашка, это точно. Ну да Бог с ним.

Завернув за угол коридора, мы остановились возле двухстворчатых дверей из красного дерева, украшенных сложной резьбой."

"Иван коротко кивнул, и две вышколенных молодых служанки открыли двери. Мы зашли в огромный обеденный зал. Длинный прямоугольный стол с белоснежной скатертью, гобелены, мраморный пол, стулья с бархатной обивкой, рыцарские доспехи у стен.

На расписном потолке висела большая хрустальная люстра. Стол уже был накрыт, но лишь посудой, а не едой. В обществе аристократов, во время обеда, не принято подавать еду сразу же. В начале представители голубых кровей должны рассесться, после ополоснуть руки в специальных чашах, и только потом прислуга начнёт подавать еду.

Будто по часам, а не случайным обстоятельствам, ещё одни двери зала открылись. Мой взор сразу же зацепился за идущего впереди сурового мужчину.

Чёрный фрак с бордовым вкраплением цветов. Тёмные волосы с сединой, гладко выбритое лицо, бакенбарды, спокойный и властный взгляд карих глаз. Отец Анастасии был похож на любителя качалки, судя по его форме плечей и массивности спины. Либо же он — Физик, что тоже вероятно.

Вслед за ним в зал вошли две прекрасные женщины, которым по внешности не дашь больше двадцати восьми-тридцати. Рыжая и брюнетка. И, похоже, первая как раз-таки являлась матерью Ивана и Анастасии, судя по чертам лица и цвету волос.