\

Прийти на порог и ранить тех, кто мне дорог, — вокруг меня начал проявляться кроваво-красный туман вампирской мощи. — Ты сыплешь мне кары от своего господина, но не понимаешь, что покойником отнюдь буду не я. Весь ваш род… Вся стая безмозглых псин, посмевших показать клыки на Первородного… Вы все сдохнете. Каждый из вас. Я оторвал голову тому старику слабосилку, упившись его кровью. Я выпотрошу тебя, как треску, и оставлю труп гнить на этом берегу. Ваших щенков я утоплю в крови, а старших стаи разорву на куски. А потом, когда от клана Гонт останется одно лишь воспоминание, я займусь вашим императором.

С каждой секундой моя хватка усиливалась. Мужик бледнел, серел и, не переставая, хрипел. Больше в его глаза не осталось гнева и необузданности. Только страх и ужас за свою жизнь, которую я держал в своей руке. Одно лишь движение, и он испустит дух.

Вытащив свободной рукой шприц, найденный среди лохмотьев старика, я покрутил его. Металл блестел в свете лучей солнца, а содержимое являло собой мутную серебристую жидкость.

— Знаешь, Гилберт, — вспомнил я его имя, вычитанное в бумажнике.

 — Этот мир до сих пор удивляет меня. Вы, смертные, смогли достичь таких высот… Я поражаюсь вами и восхищаюсь. Не всеми, но многими. Вы покорили небеса и звёзды. Создаёте здания, достигающие облаков. Но при всём вашем таланте, внутри вы ничем не отличаетесь от жителей Брилии. Такие же мелочные, желчные, гордые и заносчивые. Звучит с моей стороны, конечно, лицемерно, — я хмыкнул. — Но я не человек, а потому без разницы. Я ведь не хотел всего этого, Гилберт, — покачал головой, слушая хрипы мужика. — У меня был второй шанс. Я хотел прожить жизнь иначе. Стать… Человеком. А что в итоге? Вы, люди, отняли у меня это. Не лично ты, Гилберт… Но смертные. Вы не дали мне насладиться новой жизнью сполна, а теперь посмотри к чему это привело. Ты здесь и скоро сдохнешь. Просто стечение обстоятельств множества ошибок. Даже после нашей битвы… Благодаря вам, моя вампирская суть вновь взяла верх и возобладала. Я вспоминаю себя прошлого, Гилберт. Того, кем я был когда-то давно. И знаешь, что самое забавное?

Я отпустил его. Он упал на песок и попытался отдышаться.

— Самое забавное то, что в своём мире, я уничтожил не одну и не две стаи Ликанов. Вместе с моим ковеном мы истребляли вас пачками. Даже сейчас помню, — я улыбнулся воспоминаниям. — Тот жалкий скулёж Боратраса. А ведь члены его стаи были сильнее, чем вы. Гораздо сильнее, Гилберт.

— К-кто ты такой? — просипел мужик, смотря на меня, как на сумасшедшего.

Убрав шприц в карман, развёл руки в стороны и, как подобает настоящему аристократу, совершил поясной поклон со снятой воображаемой шляпой.