\

И раз Джошуа ещё должен пожить, то мне остаётся сломать его. И хоть я понимал внутри себя, что мальчишка чисто физически и психологически не представлял для меня опасность, да и является по сути пострадавшей стороной, ведь собственная стая против воли отправила его на убийство… Но это понимание приходило от человечности. Тех остатков, которые ещё не сгорели в пламени жгучей ненависти и ярости.

— Ты мне омерзителен, — мои глаза вспыхнули, а парень заскулил. — Ни воли, ни силы. Ничтожество, не способное даже удержать свой мочевой пузырь.

Он и правда обделался.

Жёлтое пятно растекалось по его ляжкам, пачкая штаны, которые ему любезно одолжил Марвин.

— Я-я… Не убивайте… — слёзы не переставая текли по его щекам.

Я ощущал, как Марвин хотел вмешаться. Старик порывался и хотел было дёрнуться. Он видел, что я перегибаю палку, но так нужно было. Для дела. Для моей семьи.

Но, о Великая Тьма, как же мне хотелось оторвать его сраную светловолосую башку. Моя суть буквально трубила и орала, что этого щенка нужно выпотрошить. Вырвать его сердце и раздавить. Освежевать его ещё живое тело и развесить кишки на ветвях деревьев, как гирлянды.

В назидание. В честь мести не только за родных, но и тех, кто пострадал в Брилии.

Рыкнув, я отбросил мальчишку на землю и, тяжело дыша, сжимал кулаки. Моё лицо уже давно изменилось на вампирское, клыки трещали от натуги и сжатия, а в груди клокотала ярость. Её не успокоить убийством этого щенка. Её не погасить расправой над слабым. Только убийство Альфы поможет. Когда я вырву его ещё бьющееся сердце и осушу на его глазах… Только тогда, я хоть немного успокоюсь.

— Отныне и впредь, Джошуа Гонт, — кроваво-красный туман мелкими языками вырвался из моего тела. — Я твой Альфа и твой господин. Я стану твоим богом, и ты будешь служить, — с каждым моим словом от близнецов веяло уважением, от Марвина настороженностью, а от парня — ужасом. — Ты не смог принять решение в эту ночь, а потому я приму его за тебя. Ты, Джошуа Гонт, — я оскалил клыки. — Станешь не только спасением моей семьи, но и погибелью для своей… И уже потом, я решу, оставить тебе твою жизнь или нет.

* * *Город Телфорд, при подъезде, встретил нас туманом и мелким дождём. Ничего необычного для Орлеонтана. Такая погода здесь стояла практически постоянно, а яркое солнце выходило слишком редко.

Первым местом назначения стал номер в отеле, принадлежавшего роду Годарт. Впрочем, им принадлежало не только это высокое и богатое здание, куда стекались многие аристократы и богачи, но и целая сеть подобных отелей."

"Наш купленный у старого рыбака ржавый пикап остановился у дверей здания.