\

— Оборотни и вампиры, — продолжал Джон, — всегда существовали в моём мире. Они — часть баланса. Я не могу позволить этим видам исчезнуть. Иначе на их место придут другие… неизвестные. Однако, сохранив им жизнь, это не означает, что я позволю им стать слишком мощными или опасными. Я буду следить за их эволюцией, контролировать их селекцию. Никто не должен обладать потенциалом, который может угрожать моему правлению.

Артурия стала понимать, что Джон готов пойти на любые жертвы ради власти.

— Ты планируешь играть в Бога? — спросила она с горечью.

Он усмехнулся.

— Я не просто планирую. Я уже начал. Так что после ритуала можешь катиться куда угодно, Артурия, — он сделал паузу, изучая её реакцию, — но как только родишь, вернёшься сюда. Может быть, если ты покорно выполнишь все мои требования и достойно попросишь, я позволю тебе и твоему сыну пожить на воле… допустим, лет пятьсот. Не так много по меркам нашей жизни, но, думаю, ты оценишь этот жест.

— Как щедро,— — хмуро ответила героиня.

— Однако, — перебил её Джон, — если ты посмеешь скрываться от меня или даже думать об убийстве своего ребёнка, чтобы лишить меня моего права, я найду тебя.

И поверь мне, последствия будут далеко не такими приятными, как пятьсот лет свободы.

Его угроза была ясна, но Артурия всегда была смелой. На то она и героиня:

— Этот мир будет сопротивляться тебе, Джон. Ты не сможешь так просто взять и укротить его.

Он усмехнулся:

— Знаю. Но я жажду этого вызова. Я хочу укротить этот мир, как необъезженного дикого скакуна. Почувствовать, как он подчиняется мне, дрожит подо мной и становится послушным.

— А что потом? — без эмоций спросила Артурия. — Уничтожишь его? Разрушишь?

Джон задумчиво взглянул в сторону, будто пытаясь и сам найти ответ:

— Там и увидим…

Глава 21

Предначертана ли наша судьба? Или же мы сами создаём свой путь? Если бы я родился в другом месте, в другое время, был бы я другим человеком, с иными принципами? Никто не знает ответ на этот вопрос. Ведь у человека одна жизнь, по крайней мере о которой он может помнить. Но вот Джон — Трижды Рождённый… или Трижды умерший, я уже и не помню дословно его ложь.

Живя уже третью жизнь, почему он стал такой мразью? Неужели ему чего-то не хватало? Ведь, если задуматься, у него было всё что пожелаешь. Он мог наслаждаться вечной жизнью… но нет. Не живётся спокойно. Так этот сучий генерал ещё и аэропорт Галерии разбомбил. Шесть дней и ночей я добирался до ближайшего города, из которого можно было улететь в Нипон."

"Я не звонил. Никому. Ни Юне, ни отцу, ни Андерсону. Если каким-то образом Джон узнает, что я остался жив — им конец.