\

— Мне рекомендовали вас как лучших специалистов в этом деле, поэтому рассчитываю на вашу объективность и честность.

— В таком случае, давайте вначале оценим украшения, а потом обсудим всё подробно. Для этого у нас есть специальный отдел, где работают эксперты, прошу проследовать за мной, — сказал управляющий, и мы, выйдя, прошли на этаж выше, где была большая комната с довольно ярким освещением, покрытая мягким ковром, с большим столом, на котором были выставлены дополнительные светильники, лупы, весы и ещё ряд непонятных приборов. В комнате в углу сидело три человека, которые что-то обрабатывали под лупой, а судя по запаху, производили чистку украшений.

— Давид, нужно провести оценку, — обратился он к одному из работавших мужчин, после чего обратился к нам и сказал, — выкладывайте их на стол."

"Открыв чемодан, я начал выкладывать украшения, плотно завёрнутые в мягкую ткань. На самом деле украшений было около сорока килограмм, и они лежали очень плотно, часть пришлось уложить в коробки. Чтобы они не смяли друг друга, но даже так работник Дома не выдержал и произнёс:

— Какое варварство, кто же так обращается с украшениями, да ещё и с фамильными.

— Давид, давай ты оставишь своё мнение при себе, — попытался урезонить Давида, управляющий.

— Да какое там, вот взять вот это ожерелье, чудо, что оно не повредилось, а ведь ему более трёхсот лет. Если не ошибаюсь, принадлежало ещё семье Юсуповых, а это очень не простой род. Вы не понимаете, что небрежностью могли повредить его, а это снизит стоимость в два, а то и в три раза. И вообще, вот эти украшения давно находятся в розыске, лет десять как, брошь исчезла из сокровищницы Морозовых, а вы знаете, кто это.

Где вы всё это взяли? Как минимум, это выглядит подозрительно, а вот эти серьги были на Марии Николаевне в день похищения, боюсь, что мы должны поставить в известность Господина Романова, — произнёс Давид, посмотрев на управляющего, который был сам очень удивлён и даже посмотрел на мой перстень аристократа, желая убедиться, что я не мошенник или вор.

— Не хотел этого говорить, но раз вы настаиваете, прошу позвонить Господину Романову, скажите, что к вам приехал Краевский, тот самый, и, конечно, я передам серьги, похищенные вместе с его дочерью.

Заодно уточните, как её самочувствие сейчас, не нужна ли моя помощь, — произнёс я. Не хотел я светить своим знакомством, понимая, что боярин решит меня отблагодарить, а я в принципе не считал его чем-то обязанным мне.

— Я оставлю вас на несколько минут, а вы продолжайте выкладывать украшения, — произнёс управляющий.

Не успел я выложить всё на стол, как в комнату вернулся Алексей Вениаминович и сказал:

— Глеб Родионович, Николай Алексеевич желает с вами переговорить, он ждёт на телефоне.